Вот и наступил последний полевой сезон в Еловской геологосъемочной партии.
А он выдался на славу. Такого подарка от судьбы я не ожидал.
Первое. Народ заехал в мае на весновку. Весновка это предполевая подготовка базового лагеря, установка палаток постоянного проживания, столовой и прочей инфраструктуры. Парни справились на 5. Единственно, не учли мощи паводка. В одну из ночей мы проснулись в воде. Я проснулся, когда свесившаяся с нар рука, оказалась в воде. Хорошо, что ватный спальник был еще сухой. В кромешной тьме пришлось выбираться на более высокую террасу. Через пару дней река вернулась в свои берега.
Когда я с основным составом залетели на участок, все выглядело пристойно. Палатки, столовая, сортир. Все на своих местах. «Заходи и живи».
Река Ломутская, напротив лагеря, напоминала прошлогоднюю Бечислова. Течение конское, но камни на дне чистые. Как бы то ни было, но рыба в это время должна была быть. Периодически мы эту теорию проверяли. Тут произошел первый казус. На очередном забросе, после «поклевки». Вываживаю презерватив. !!!??? Некоторое время спустя, я узнал природу этого феномена. Оказывается, Дима, московский студент, стирал свои джинсы. Выше по течению. Гад. У него этих презиков были, видимо, полные карманы. Куда он ехал?
Но это не важно, Дима еще всплывет в воспоминаниях. Дима-студент был напарником начальника партии. У меня был попутчиком другой Дима. Вполне взрослый молодой человек, со сформировавшимся мировоззрением. С ним не скучно, это точно.
Половив чего-то там, в Ломутской, и ничего, кроме мусора не поймав, мы отправились на Озерную. Это, где-то км 3 от базы.
Устье Ломутской. С фауной пернатой.
Опять открытие. Еще не дойдя до основного русла, я начал пробовать. Такое я испытал впервые. В каких-то незначительных притоках клевал вполне кондиционный хариус. Ловил на вращалки № 0, 00, 000.
Так пролетели беззаботные деньки. Настало время работать. Отряды разлетелись кто куда. Мы с Верой Ивановной и эскортом горнорабочих отправились покорять приток Ломутской ручей Хадей. Перебазировались на конях и добрались до места в сумерках. Случайно поставили палатки в зарослях рододендрона. Утром отряд оказался нетрудоспособен. Эфирные масла сделали свое дело. Пришлось по новой разбивать лагерь.
Где-то недели 3 отрабатывали близлежащие низины и возвышенности. Один раз ходил на правобережье Уки. Что там было по геологии, не помню, помню только дневной рекорд по медведям. 40 штук за маршрут встретилось (я считал), от «нос к носу» до прохаживающихся в стороне. По рыбалке было кисло. Серьезные реки были оккупированы медведями, а в Ходее присутствовал только голец, да и того маловато. Зато вокруг лагеря было боевое поле. Рай для металлистов. Множество обломков и различных фрагментов ракет постоянно путались под ногами.
По завершении первой фазы, наступила кульминация сезона. Сплав по реке Озерной. Река уникальная. Ширина около 100 м, глубина 0,5-3 м. Ни одного порога, ни завала и даже расчесок нет. Течение ровное, плыви хоть боком, хоть как. Об окружающем рельефе и биоценозе. Река, повинуясь загадочному влиянию непонятного Кариолиса или по иным причинам, все время «жалась» к правому берегу. Отсюда, террасированный правый берег. На левом была только пойменная терраса или коренной берег. Первые километры, вокруг была только щетка пойменного леса, представленная ольхой и ивовыми. Чахлыми и кривыми. На скальных берегах рос кедровый стланик. Далее, по мере входа в каньоны, начала появляться каменная береза. Далее, на равнине, только ивовые.
Рыба была вся и вся клевала. Нерка, чавыча, кета, горбуша, кижуч, голец, кунжда, микижа, хариус. И все это разнообразие брало на 2 блесны. Колебалку из столовой ложки и вращалку Кёнгер Химера №5. Леска в этот раз была 0,4. Маловато для чавычи и кеты, так что вываживанием приходилось долго возиться. Вообще, такое разнообразие видов нехарактерно для наших рек. Обычно рыба поднимается в реки сезонно (то одно, то другое), но здесь и сейчас случился аншлаг. Забрасывая вдаль приманку, никогда не знал, кого поймаю. Самое приятное было то, что можно время от времени отложить весло и взять в руки спиннинг. А можно отложив все, сняв болотники и портянки, болтать босыми ногами в чуть теплой воде. Заодно отгонять зазевавшихся лососей. Отвел я тогда душу, и так и этак.
Река оказалась местами обитаема. Как-то с Ювенальичем возвращались по берегу из маршрута. Пойменный лесок, кустарник, и вдруг выходим на утоптанную поляну. Почему-то вспомнился старый фильм про Одиссея. Фрагмент с циклопом. В центре поляны, на треноге из здоровенных листвениц, висел на тросу чугунный «котелок» куба на 3, под ним тлели угли пионерского костра. Видимо в нем варили тузлук. В стороне возвышалась гора поротого кижуча. Видимо он был не нужен циклопу. В кустах несколько ям застеленных полиэтиленом и заполненных икрой. Навскидку больше тонны. Вокруг ни кого, но спиной чувствовал недобрый взгляд. Возможно через прицел. Судя по следам, здесь порезвились местные бойцы. Зрелище неприятное, но поделать в этой ситуации мы ничего не могли. То есть спешно, но достойно ретировались. Ну, был у меня карабин и 8 патронов. Но это не наша война. Ну её.
Так, то работая, то сплавляясь, мы приблизились к границе площади. Оставалось исследовать несколько ручьев и небольших гор. Начались тяжелые пешие заброски по точкам. Кони у нас были, но они с отрядами отрабатывали иные участки.
Это Озерная с видом на Берингово море. Финиш.
Странно, но в ручьях было много гольца. Мелкий, серебристый он большими (огромными) стаями мигрировал вверх по ручьям. Зачем не знаю, но наш стол он разнообразил. Ловили его руками. Как не печально, бОльшая часть стада была поражена вирусным заболеванием. В народе таких рыб называют саранными. Внешне это выражается наличием прыщиков на теле. Опытный глаз сразу это видит. Варить и жарить такую рыбу можно, но солить и вялить, никогда. Особенность больной рыбы не просаливаться при любых концентрациях рассола. Сухой посол тоже не помогает. Я это знал еще с 80-ых, но тогда болезнь была распространена только среди кижуча. Сейчас ей подвержены все лососевые. Как пример. В одном из маршрутов мы набрели на лагерь наших однопартейщиков. В лагере никого не было (все на работе). Так вот, рядом с палатками, между деревьев были натянуты веревки. На них, на проволочных крючках висели гольцы, типа вялились. Еще на подходе меня смутил витающий в атмосфере неприятный запах. Закрались в голову мысли. В таком ничтожном ручье не может так пахнуть, до реки далеко.
Разгадка была в висящих на крючках гольчиках. Мы попытались угоститься, но хрен. Потянешь рыбку, в руке остается только дурно пахнущая шкурка и фрагмент хвоста. Соли в рыбе ноль. Вот как так может быть? На нашем лагере я сразу всех предупредил, и таких косяков не было. Все приходит с опытом, но «халява» иногда берет верх.
Запомнился интересный случай. Было нас в маршруте трое два геолога и студент-москвич Дима. Расположились мы на чаевку на берегу озерца, на перевале. Озеро бессточное и не впадает в него ничего, в поперечнике метров 50-70. Сидим, чай пьем, а в воде что-то плещется. Мы лениво рассуждаем о том, кто бы это мог быть. Тем временем Дима оторвал от брезентового рюкзака пряжку и каким-то образом изготовил подобие крючка. Нашел где-то капроновую веревку, расплел и связал. Получилось метра 4. И вот этот девайс он начал забрасывать в воду. Каково было изумление, когда с …дцатой попытки он извлек из воды хариуса. Приличного такого, грамм на 300. Подошли к нему. За бывшей рюкзачной пряжкой выстроилась рыбья очередь. Конечно, с тупой проволоки большинство сходило, но троих он одолел. Мы их, конечно, отпустили, но обещали вернуться. Не срослось. Больше я таких водоемов не встречал. Но мысли так и бродят. Осталось прикупить вертолёт.
Вернулись на Озерную. Там все по-прежнему, только из проходных лососей остался лишь кижуч. Подлавливали его, но немного, ибо рыбное меню начало приедаться. После сборов отправились по берегу к точке начала сплава. Самое тяжелое снаряжение и пробы нагрузили на коней. До снега оставалось недели две, и можно было изучить реку выше по течению. Опять длительный переход, установка палаток, рыбалка скоротечная. Ловились голец, микижа и хариус, все достойного размера. Река почти везде бродилась в откатанных болотниках и обловить можно было любую точку.
Однажды клюнула микижа, крупная с блесной в пасти и 15-ти метровым обрывком лески. Я на обозримом пространстве был один со спиннингом, и это событие поставило меня в тупик. Все разрешилось уже в городе. Разговорились с коллегой из соседнего отряда и про рыбалку. Он в начале осени ловил на той же реке, но выше на 20 км. И у него рыба оторвала блесну с леской. Позже я вернул находку.
Лето и осень кончились. Последний маршрут я делал по снегу. Чернотропом. Среди медвежьих следов и запахов. Единственное, что меня спасало, это ощущение на плече карабина и, самое главное, природная застенчивость зверя перед спячкой. О встречах и повадках медведя я могу рассказывать долго. Но вряд ли это кому-то пригодится. Эти моменты всегда индивидуальны, возможно, интимны. Могу приготовить подборку, но только по требованию. Ибо история тесного общения с «ними» начинается с 1979 года, это очень много и специфично (не всем интересно).
Первый снег.
На реке Озерной я был еще 2 раза в поздние годы, и не по работе. Она все такая же. Спокойная и рыбная. Но людей в округе прибавилось. Дорога, мост, ГОК. За фотки не судите. Это всё зеркальная цифра, и не 1998 год. Но река та же.
Вулкан Шивелуч. Он последние годы, постоянно маячил то на востоке, то на юге. Хороший ориентир.
Собственно, это и всё, что происходило на полигоне, и имело хоть какое-то отношение к рыбной ловле. Следующие 2 года я сидел на отчете и летал в командировки в Петербург. Рыбачил дежурно, в свободное время. В основном подледка-корюшка и сопутствующее рыбонаселение. Но это интересно только нашим аборигенам, и сиюминутно, впрочем, как и для любых домоседов.
