Дело было в конце 70-х. Я тогда учился в школе в старших классах и только-только стал ездить на рыбалку самостоятельно, без отца. Повадился я тогда летом на Мостик, что по васхниловской дороге. От стадиона «Сибирь» на 7-м троллейбусе до Башни, там пересадка на 45-й автобус. С собой сапоги-болотники, удочка поплавочная, пара проволочных тычек, перекусить что-нибудь, и в путь.
Рыбачу как-то раз, реденько попадаются некрупные подлещики, скучновато.
И тут слышу, по берегу едет на мотовелике кто-то. Оборачиваюсь – мужичок, по всему видать местный. Останавливается неподалёку, быстро разворачивает снасти, заходит рядом по колено в воду, устанавливает тычки, забрасывает удочку и буквально тут же начинает ловить одного за другим хороших подлещиков. Как так? Стоим рядом, забрасываем на одно расстояние – у меня за несколько часов улов меньше, чем у него за считанные минуты!
Если бы не он, я бы просто подумал, что погода какая-то не такая, или что рыбы здесь сегодня нет. Но тут ведь всё наглядно видно – рыба есть и ловится неплохо. Но только почему-то не у меня.
А сосед-то не собирался долго рыбачить. За полтора-два часа по-деловому набил под завязку садок отборными подлещиками и засобирался домой. Тут я преодолел застенчивость, подошёл к нему, спросил: в чём, мол, секрет успеха? Мужичок оказался не вредным, рассказал и показал мне всё и даже поделился со мной остатками наживки.
Ловил он на полудонку: недлинная, не более 4-х метров грубоватая бамбуковая удочка. К ней наглухо привязывается метров 10-12 лески. На конце грузило-оливка, чуть выше два поводка, возле кончика удилища свинцовый шарик – сигнализатор поклёвки. Выглядело всё очень просто, даже грубовато, по-деревенски. Но управлялся он с этой снастью с каким-то особым изяществом. Закидывал леску рукой, положив удилище на тычки. Подсекал размашисто, по какой-то хитрой траектории заводил удочку правой рукой за голову, перехватывал леску левой рукой, клал удочку на тычки и руками вываживал рыбу. Видно было, что движения отточены годами…
Но самое главное – наживка. Это была распаренная пшённая каша. Он привозил её с собой ещё теплую, в эмалированной кастрюльке, завёрнутой в полотенце. Рецепт с его слов такой: в кастрюлю наливается стакан воды, доводится до кипения, затем засыпается стакан пшена. Кипяток практически сразу же впитывается, и каша получается зернистая, рассыпчатая. Чтобы приготовить её для насаживания на крючок, надо взять горсть и тщательно размять пальцами до получения консистенции густого теста без зёрнышек. Но это делается уже на месте, на рыбалке. А при приготовлении можно добавить подсолнечного масла для аромата.
Я в тот раз не успел воспользоваться подарком – пора было собираться домой. Но на следующие выходные я опять приехал на это же место. Снасть сделал точно такую же, как у мужичка, даже пшёнку привёз именно в кастрюле, завёрнутой в полотенце. Ну, думаю, теперь-то я без рыбы не останусь. Рыбачу, значит, всё делаю, как мужичок научил, но вот результат почему-то не радует. Ну, поклёвывает подлещик, но не так бойко и не такой крупный, как у него.
После обеда вижу – едет мой новый знакомый на своём мотовелике. Останавливается поблизости, достаёт свою волшебную кастрюльку и устраивается рыбачить поблизости. И опять история повторяется. Одного за другим вываживает отборных подлещиков, на зависть мне и другим рыбакам по соседству.
Когда он наловил свою норму и засобирался домой, я не выдержал, подошёл к нему, спрашиваю: почему, мол, у меня не так клюёт как у него, я ведь всё сделал, как он меня научил. Плечами пожимает: не знаю, говорит, что не так. Я, говорит, сегодня решил на манку порыбачить. Показывает свою кастрюльку – действительно, там густая, ещё тёплая манная каша…Ну как так то?!
Да он, похоже, на любую кашу рыбы наловит – и на геркулес, и на кукурузу, и на макароны с мукой…
Помню, «закусила» меня тогда эта история. Я даже стал привозить с собой две кастрюльки. Одна с пшёнкой, другая, соответственно, с манкой. На один крючок одну кашу насаживаю, на другой – другую. Но такого пулемётного клёва, как у того мужичка, у меня так ни разу и не было…
И только с годами я понял в чём, собственно, дело. Есть такие рыбаки, от природы наделённые каким-то особым талантом или чутьём, помноженным на богатейший опыт. Вот приедешь в глухие места, на какую-нибудь заповедную речку, развернёшь снасти. Тут тебе и фирменный спиннинг, и катушка шимановская, и плетёнка, и блесёнки меппсовские. И статей в рыболовных журналах начитаешься по технике и тактике спиннинговой ловли. Берегись, рыба непуганая! А она не клюёт, зараза. Видно ведь, играет на плёсе, в гаглях малька гоняет, но не клюёт! Хоть ты джигу перед ней танцуй.
И тут местный мужичок какой-нибудь достанет бамбуковую палку с самодельными кольцами из проволоки, с допотопной невской катушкой миллиметровой лески, с блесной из столовой ложки. Ей Богу, собственными глазами видел. Снял сапоги и штаны, зашёл в своих потёртых на коленках семейниках в воду, забросил свою убойную снасть в «окно» между водорослями, достал оттуда щуку полуторакилограммовую, засунул её в сумку и спокойненько домой пошёл.
Как будто договорился с ней заранее, что ждать она его там будет.
Этому невозможно научиться, это нельзя скопировать. Это, наверно, особый ген какой-то.
Среди моих знакомых есть такие уникумы. Валера – спокойный, почти флегматичный парень. Зимой рыбачит только на самодельные чёртики. Любую лунку «разрыбачит». Пенсионер Степаныч уважает только судачьи блёсны. Но ловит на них всю рыбу – не только классического хищника, но и язя, и леща и даже сорогу. Среди рыбаков даже отмазка была такая, если без улова с рыбалки приехал – мол, что вы от меня хотите, сам Степаныч ничего не поймал. А-а, ну тогда и с тебя взятки гладки. Алексей – тот вообще, как говорится, в любой луже рыбу поймает.
Комплексовал я даже одно время: почему это дал мне Бог страсть рыбацкую, а талантом, или геном этим таинственным не наградил? Теперь успокоился. Не таскаю с рыбалки уловы мешками, зато каждой пойманной рыбке радуюсь, каждый трофей – целая история с адреналином и переживаниями…
