"Наши жены - пушки заряжены.." Солдатская песня.
Вместо эпиграфа
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
До сорока лет Вовка не женился. Будучи парнем симпатичным и языкастым, деревенским юмористом, он естественно пользовался успехом у представительниц противоположного пола, не то по ошибке, не то в насмешку называемым «слабым». Но об этом позже.
Дядя Миша, его отец, говорил нам:
- Не женится! А все почему? Лебедя убил вот никто и не идет за него!
- Мне и так хорошо - нечаянно подстреливший кликуна Вовка ничуть не печалился.
Годы шли мало по малу, один за другим, в одну зиму умерли родители, а Вовка так никого и не привел в свою избу. Его дом превратился в своеобразный клуб, деревенского пошиба. К нему можно было заглянуть в любое время суток, выпить что принес, если же оказалось мало, кто ни будь из вновь пришедших устранял это недоразумение.
Нам, приезжим охотникам было у него вольготно.
Однажды, приехав на открытие, мы были поражены идиллической картиной. За обеденным столом, кроме хозяина, миловидная женщина и два высоких паренька дружно хлебают борщ.
- Сынки! - Вова как всегда на юморной волне, похлопывает ребят по спине.
Оказалось, Алена, бросив своего мужа, который видимо пил водки больше Вовки, а может еще почему, перебралась к нашему другу. И такая у них любовь, "ни в сказке сказать, ни пером описать". Все Вовкины остроты, которыми он сыпал не переставая, сопровождались заливистым смехом и нежными взглядами, поцелуи украдкой - это как так и надо. Семейное счастье, вот оно, никаким лебедям не порушить.
Через год мы приехали опять, не на открытие, попозже. Любовные страсти поутихли, медовый месяц закончился, отношения сдержанные, нормальные.
Отстояв зорьку, с наслаждением шагая по тверди, после чавкающей няши, забрались в Вовкин сарайчик, между домом и баней, теребить уток в затишке.
- По маленькой?
- Святое дело!
Вова как то опасливо покрутил головой, спрятался за полуоткрытую дверь и выпил. Как оказалось супруга наблюдала за ним из спальни, прикрывшись шторой. Возмездие наступило мгновенно. Словно материализовавшись из воздуха, Аленка с размаху обрушила на голову возлюбленного табурет. Вова оказался в углу, но не вырубился, видимо успел прикрыться руками, будучи настороже.
Последний раз подобные экзерсисы с этой неказистой мебелью я наблюдал в армии. Старший лейтенант Пугачев страшно не любил когда дембеля отлынивали от зарядки, прикинувшись больными. Правда табуреты он метал через всю казарму, у нарушителя распорядка теоретически существовала возможность увернуться, старлей жалел солдат, может завтра вместе в бой идти. За эту милую привычку, бойцы окрестили его нежным прозвищем «Шура Деревянный», предпочитая прыжок со второго этажа проверке его меткости.
Аленка же такого шанса Вове не дала.
- Ален, нас бить не будешь? - жалобно поинтересовался я, пытаясь разглядеть у нее на плечах пригрезившиеся трехзвездочные погоны. Друг Коля вообще потерял дар речи.
- Вас нет! А этого козла пришибу!
- Вова? Как же так? Ведь у вас любовь была? - поинтересовался я когда его благоверная скрылась.
- Хотел же я мягкую мебель купить! - потирая ушибленную голову посетовал молодожен, уходя от ответа.
Мне почему то вспомнился злополучный лебедь…неужели его душа вселилась в эту женщину.
На другой год мы приехали туда с товарищем, которого тоже звали Вова, во избежание путаницы местного я буду называть Вольдемар, что собственно и являлось его партийной кличкой в деревне.
Времени как всегда в обрез, «привет-привет!», грузимся и на косу. Большая многоместная стеклопластиковая лодка, обеспечивает нам четверым довольно комфортный ночлег прямо на озере. Да вот незадача, в том году не оказалось утки. Практически вообще, это стало ясно еще вечером и подтвердилось утром. Видимо, что то с гнездовьем не заладилось. Как следствие было выпито больше чем нужно, и наутро распохмелившиеся Вова с Вольдемаром, были не совсем адекватные, последний вдобавок ухитрился промокнуть, выпав из лодки.
Аленка видя такую картину сдерживалась из последних сил. Каплей переполнившей чашу ее терпение стало отсутствие добычи.
- Где утки!?
- Ален, нету.
- Да куда ж они подевались!!! Пробухал!
Под этот разговор мы приблизились к приснопамятному сарайчику. На этот раз орудием возмездия послужило полено. Березовая чурка длиной около метра, расколотая в лучшем случае на четыре части, на раз перевела Вольдемара в горизонтальное положение. Он лежал не шевелясь, прикинулся мертвым. Все же знают, как вести себя при встрече с медведем. На Аленку это не произвело никакого впечатления, зато Вова был обескуражен безвременной гибелью собутыльника:
- Криминал! - он не догадывался о специфике супружеских отношений хозяев.
- Ерунда! Сейчас встанет - успокаивал я его.
- Встанет…и убьет ее. Давай хоть ружье спрячем - наивный, он не понимал что это всего лишь разновидность ролевых игр.
Может это и не было возмездием, обычный превентивный удар.
Проездом заглянул к ним через пару лет. В прежней избе они уже не жили, купили отличный дом на центральной улице. Подъехал. Выходит Алена, на руках маленький ребенок.
- Внучка?
- Дочка!
Родить в сорок три года, вот уж воистину загадочная женская душа.
«Бьет, значит любит!» - народная мудрость возникла не на пустом месте.
Вскоре они переехали в райцентр, Вольдемар работал вахтами, рыбаком на Сартлане, пути наши разошлись…
А то лебедь, лебедь…
