Она была запланирована, к ней мы готовились, ее мы ждали.
29 января 2017 года в тихое воскресное утро под покровом кромешной тьмы, пока все жильцы микрорайона Северо-Чемской нежились в своих постелях, едва слышно выехала неприметная и порядком повидавшая на своем веку Жигули пятой модели. Несла на борту она двоих пассажиров и объемный багаж, непонятный простолюдину: какие-то рулоны, синие квадратные ведра с крышками, огромные сверла зеленого цвета. Бричка, пронырнув по дворам, обогнула Мегу с задней стороны, вклинилась в редкий поток машин на Ватутина, осталась незамеченной что на Немировича-Данченко, что на Октябрьском мосту. На нее не обращали внимания ни на Бориса Богаткова, ни на Доватора. Даже на выезде Гусинобродского шоссе доблестный экипаж ДПС махнул рукой, злобно приговаривая "Проваливай, за тобой бумер на белорусских номерах, не мешай работать!".
Именно так пепелац и попал на трассу по направлению в Плотниково. Свечи дают вспышку, шатун бегает как неугомонный, кардан цокает - все идет по плану. В салоне (это то, что находится за лобовым стеклом, там же где и руль) не утихает гомон, сменяясь гоготом и предвкушенными возгласами. Спустя 20 минут монотонного вращения колес на небосклоне появляются первые робкие всполохи рассвета. Краткая пауза в Плотниково, ругань с навигатором, и теперь шины топчут не укатанный асфальт федеральной трассы, а порядком уставшую дорогу второстепенного значения. Впрочем, настроения это не меняет нисколько. Пропустив на переездах локомотив с добытыми недрами нашей Земли-матушки, устремляемся к финишу нашего маршрута. Маленькая деревушка Новомотково: на мой взгляд, половина ее населения в тот день - рыбаки, приехавшие на Иню. Перебрасываемся парой слов с бывалыми рыбаками, выбираем место и устремляемся на лед. Начинается не быстрый процесс разбивки лагеря для комфортной рыбалки. Лопатой срываем снег до ровной плоскости, разбираем палатку, примеряем ее на лед, укладываем пол из изолона, намечаем и вырезаем дырки и только опосля бурим лунки по шаблону. Вечером, выслушав этот порядок действий, мой отец, признающий только ходовую рыбалку на ОВХ за судаком налегке, покрутил пальцем у виска и пробормотал что-то похожее на "ненормальный". В целом с ним я солидарен, сам замечаю за собой странную наклонность к максимальному облагораживанию места ловли.
Вернемся на лед: мороз щиплет руки со всей серьезностью. По разным данным температура утром была от -25 до -37 градусов. Условно примем ее за -25, покрасневшие руки и загудевшие суставы тому подтверждение. Но вскоре нам это не страшно, ибо мы внутри, ветер нас не достает, а температура медленно, но уверенно растет вверх, благодаря двум газовым печкам. На новом водоеме по привычке применяем старые методы ловли: мотыль, игра, ждем окуня. После двух с лишним часов тишины (пара поклевок не в счет) на ум приходит понимание что что-то здесь не так. Дойдя до ветру и опросив пару коллег в соседних палатках, узнаю три факта: елец, опарыш, стоячка. Все с точностью до наоборот от слова "совсем". Мчу в палатку, меняем ход пьесы, и буквально через семь минут первый гость трепыхается в пакете. Пулеметного клева в помине и не было не только у нас, но и у товарищей по болезни хобби. Через некоторое время пакет посетил первый пескарь, рыба хоть и сорная, но ловить его всяко-разно-безобразно на порядок приятнее, чем ерша.
К двум часам дня жизнь моя была под угрозой. Напарник, просидевший всю рыбалку рядом на соседней лунке, привязавший идентичную мормышку, поставивший аналогичный кивок и насадивший столь же племенного опарыша, не видел ни одного хвоста. Порой это казалось злым роком, ведь между лунками 40 сантиметров, а счет в районе 7:0. Недобрый взгляд и играющие желваки под его бородой вызывали водопад холодного пота по моей спине. А в палатке меж тем уже около +10, мы сидим без курток, про черпаки и замерзающие лунки забыли от слова "вообще". Примечательно, что на одну удочку у меня шел исключительно пескарь, на вторую мою исключительно елец, а у коллеги... хорошая поклевка, подсечка, неспешное вываживание и в ладошке... первая сорожка. Три одинаковые мормышки с одинаковым опарышем, а впечатление будто на них таблички: мальчики налево, девочки направо. Так и продолжаем до вечера, а конкретнее часов до четырех, после уже клев был совсем вялым, коллега выловил пару ельцов, я прокатил еще парочку пескарей.
В начале шестого вылезли из теплой и натопленной палатки наружу и начались сборы. Сборы проходили под умиротворенные вздохи и любование адски чертовски дьявольски красивым закатом. И ровно в 18:00 промерзшая за день Лада провернула поршня в цилиндрах, нагрела сама себе масло и отправилась с поклажей и наездниками обратно в город. После полноценных девяти часов на свежем воздухе за любимым занятием тело тщательно отказывалось рулить машиной, а мысли о предстоящем разборе вещей, сушке палатки, переборке снастей вообще вызывали моральную импотенцию. Наверное, это и есть причина, по которой в 21:30 баркас уже был в стойле, все вещи взгромождены в угол гаража, а мое бренное тело покоилось в полуметре от пола под теплым одеялом. Мысли уже покинули буйну голову и на их место пришли кадры о дергающемся кивке, шуршащем пакете с уловом и разрисованного неба под финальный аккорд заката.
Пролог. Мой первый опыт в монтаже. Приветствую строгую и конструктивную критику. На 100% уверен, что в июле буду пересматривать эти кадры со слюнями до пола. Приятного просмотра.
