Лето стояло в полной красе и силе. Давно отцвели в сырых лесах кремовые букеты вечнозеленых родендронов. Лето цвело синими колокольчиками, белыми зонтиками дудника, высокими, по пояс травами.
На белом песке пустынного в этот день берега, возле кучки сухого, чисто вымытого плавника, двое, накачивали резиновую лодку. За песком, за редкими корявыми ивами, обросшими в половодье блекло-зелеными космами тины, темнел береговой лес.
- Дед, дай мне покачать – взявшись за рукав клетчатой рубашки деда, попросил мальчик.
- Ты Артемка лучше удочки распакуй, а качать я буду, потому, что ты легенький еще, вот подрастешь немного, тогда….
- Хорошо – обрадовался внук и побежал к лежащему под кустом рюкзаку, от которого, не без труда отцепил черный чехол и, высунув язык, долго развязывал тугой узел тесемок.
Заметив, что внук вынул, наконец, оба удилища, дед крикнул:
- Ты их пока не раздвигай, мешать в лодке будут, а вот чехол убери в кармашек и застегни, как следует.
Пока внук занимался этим делом, дед подтащил к воде накаченную лодку и с насосом в руках направился к машине, стоявшей на полянке над берегом.
Артемка, выполнивший поручения деда подбежал к воде, наклонился, что бы сунуть руку в воду и замер, наблюдая, как у самого берега по песчаному дну шныряли ничем не примечательные мальки, но такие прозрачные, что хрящик внутри тела был виден. В таком положении и застал его вернувшейся от машины дед.
- Ну, что, рыбак, поплыли потихоньку?
- Деда, а кого мы сегодня ловить будем?
- Рыбу.
- А какую?
- А какая рыба попадет, ту и ловить будем.
- А если никакая не попадет?
Дед усмехнулся.
- Тогда нас бабушка домой не пустит.
Артемка, представив, наверное, как их бабушка не пускает домой, засмеялся.
Лодка правила к оконечности острова, к высоким, в воде тальникам. Там, среди тальников есть неширокий ерик соединяющий старицу с рекой, вот это место и влекло к себе наших рыбаков. Попытали под берегом, потом бросили якорь на средине заливчика: рыба бралась, но вяло. Очень хотелось и деду и внуку найти такое место, чтоб было, потом о чем рассказать, что вспомнить. Заплыли почти в устье ерика, в котором чуть заметно ощущалось течение воды из реки в старицу.
- Вода прибывает - сказал дед, привязывая лодку к затопленной талине. – Наживляй Артемка самого толстого червяка, попробуем здесь.
Плескались в редкой траве залива какие-то рыбины, выходили наверх, рождая круги на тихой воде, ельцы, лещ выставил свою горбатую спину, кружа без всякого смысла на одном месте.
Не успел дед, как следует рассмотреть на берегу высокие тонкие стебли, усыпанные лиловато-красными цветочками и сказать внуку, что это кипрей, а еще по-другому иван-чай, что его лист раньше вместо чая потребляли, а молодые, неокрепшие корешки вместо капусты, как поплавок на его удочке резко нырнул под воду. Дед потянул изогнувшееся удилище на себя и из таинственной зеленой прибрежной глубины с плеском вылетел окунь.
Артемка уже открыл рот, чтоб закричать от радости, но дед приложил палец к губам и покачал отрицательно головой. Внук, конечно, знал, что удильщикам не следует, не греметь, не разговаривать, но как тут удержаться!
- На рыбалке Артемка нужно быть ниже травы и тише воды…
- А разве вода тихая? – шепотом возразил внук. – Вон как Обь шумит, когда волна и ветер. А в котелке на огне как бурлит?
Дед внимательно посмотрел на внука, подумал: «не дурак, слава Богу, растет».
- Деда,- шептал между тем Артемка, - а мне такой попадется?
- Уже, - прошептал дед, показывая глазами на то место, где только что плавал поплавок внука.
Четырехметровое удилище Артемки выгнулось дугой, а окунь только всплыл на поверхность, не желая попадать в лодку.
- Тише, тише, - говорил дед, вытаскивая застрявший под сидением подсак. – Держи, не дергай, я сейчас….
И началось!
Каждый раз поплавок утаскивало под воду совсем, и только поэтому одному было видно, что рыба берет серьезная, без обмана и хитрых подходов. Окунь шел как один, ровный, зеленобокий – настоящий обской. Сильная рыба по-сильному и бралась – сопротивлялась долго.
На всякой рыбалке бывает и главный момент, момент, когда попадает самая крупная в этот день рыба, и настоящий рыбак этот момент чувствует. Почувствовал и Артемкин дед, как-то подтянулся весь, фуражку поправил, спину выпрямил, чуть леску натянул и тут же поплавок подпрыгнул на воде и мелко, мелко заплясал. «Не может быть, – подумал дед, - мелочь прицепилась». Но, то самое чувство свинцом налило руку не давая поднять удилище.
- Деда, – показывая на поплавок, прошептал Артемка. – Клюет!
Дед медленно перевел взгляд на Артемку, подмигнул, и в этот момент поплавок нырнул так быстро, что булькнуло.
Изогнувшееся удилище дергалось и дрожало, леска вырезала на воде правильную восьмерку, прежде чем мелькнул у поверхности и резко бросился в сторону, быстрый полосатый хищник.
Удилище смягчило резкий рывок, не позволив лопнуть тонкой леске. Дед завел подсак в воду, откинувшись назад, потянул на себя удилище и в момент, когда окунь, увлекаемый упругой силой, появился у поверхности, быстро подвел под него подсак. Поднимать большущего горбача из воды было одно удовольствие.
И как обычно бывает на рыбалке, когда за побежавшим вдруг в сторону поплавком исчезает представление уходящего времени, перестали наши рыбаки замечать его ход. Время исчезло, утратив вдруг свой все куда-то подгоняющий ход.
Артемка молчать не мог - восклицал шепотом, вертелся и приглушенно смеялся, вытянув очередного горбача.
- Еще один разноцветик! – шепчет, вытаскивая окунька.
«Опять прав», - думает дед, более внимательно разглядывая окуня: спина у горбача темно-зеленая, брюхо – желтоватое. Бока зеленовато-желтые с бурыми полосами. Большой плавник – сизый, следующий в цвет полос на боках, грудные плавники под цвет брюха, а остальные красные. Красавец!
А река горела серебристым блеском. Вдоль острова, обросшего по берегу кустами тальников, она двигалась, темная, покачивая, как зеленые облака, сплошное отражение листьев.
Еще долго продолжался клев, не успевало еще грузило поплавок поставить, а уже вело.
- Все Артемка, у нас полный садок – сказал дед. – Вот бабушка-то удивиться, когда такой улов увидит. Тут у нас и сорога, и окунь, подлещики, и ерш даже есть.
- А почему удивиться? – возразил внук. – Когда это мы без улова возвращались?
Дед улыбался, глядя на него, подумал: «станет ли Артемка рыбаком, как он стал. В те далекие времена таким пацанам, да еще в далекой таежной деревне, и заняться-то больше нечем было, кроме рыбалки. Ну, в лапту еще играли, в чижа. А теперь телевизоры, компьютеры, игрушки умные. Да и свободы у детей нет, такой, как у них была. Ну, кто сейчас ребенка одного отпустит на реку? Да никто. Артемка-то на рыбалку ездит только тогда, когда я его позову, а сам не предлагает никогда. И не просит, чтоб какую-то снасть купил ему, а вот диски с играми просит».
Вздохнул дед.
- Ну, что поплыли?
- Поплыли!
Греб дед, молча, о чем-то думая, а может просто вспомнил свое детство, рыбалку на Хатарганке, среди такой же тенистой зелени тальников и пирамидками иван-чая на берегу.
Когда все было уложено в машину, солнце уже клонилось к закату, и свет струился понизу, меж стволов. Лес будто дремал, греясь на солнышке, вбирая в себя его тепло перед долгой суровой зимой – коротко лето в Сибири.
