Сознание включается скачком, как от выключателя. Только что меня не было, а вот уже живу, дышу. Обычно так просыпаешься с чувством тревоги. А тут его нет. И хорошо так на душе.…Сквозь богатырский храп пацанов пробиваются птичьи голоса, тянет свежестью и слабым дымком прогоревшего костра. Вставать абсолютно неохота, но у тела свои потребности и приходиться выползать из тёплого спальника. Ледяная вода из канистры будит окончательно. Разогреваю вчерашнюю уху и жарю свежую, вкусную, до тошноты надоевшую щуку. Сейчас бы капустки…Лениво поругиваясь, похрюкивая, покашливая, похохатывая встают остальные. Народ требует нóлить ибо по-другому щука в горло не идёт. Ныряю в заветную коробку – одна початая бутылка. Вот это да! Ну мы и жрать! В городе уже бы умер от алкогольного отравления. Подъезжают на утреннюю проверку сетей местные знакомцы. Ура! Они привезли нам пачку ЧАЯ! С наслаждением пьём крепкий до зубного налёта чай. Спасители допивают водку. Всем хорошо и благостно так. А впереди день. И щука. Много-много щуки. Только что-то особого желания с ней общаться нет. А ведь на свете есть такие чудо - рыбы как судак и окунь. И чебачков на удочку какие-то счастливцы дёргают. И уж совсем как сказка вспоминается детство, палка с леской и мушкой из медвежьей шерсти и сильные спины стремительных харюзей. Стряхнув налетевшую ностальгию лезем по лодкам. Кто на сети, кто блеснить. Сразу уходим с займища с тайной надеждой поймать что-то отличное от пятнистой красавицы. Хотя какая сейчас рыба на этом столе? Часа за 4 вымучиваем 2-х щучек и окушка, чуть больше кастмастера. Попавшийся Мирону судачий говен встречен бурными аплодисментами. Гордость на его лице приличествует таймешку кил на 60. Но это во мне говорит зависть. Возвращаемся на займище и быстро выдёргиваем ещё пяток щук на прокорм. Нет у нас уже той радости и азарта как в первый день. И столь приятная в другое время собеседница становиться «жабой». Всё-таки всего должно быть в меру. А погода стоит летняя – градусов 20. И нежаркое осеннее солнышко потихоньку подрумянивает начавшие уже бледнеть спины.
На берегу у нас появились соседи – приехали поохотиться на утку. Честно говоря, никогда не видел столь яркого образа соответствующего слову «сибиряк». Как на подбор крепкие, пышущие здоровьем, и внешне очень похожие на боровичков. Трое парней и тесть одного из охотников. Тесть явно вырвался из-под недрёманного ока тёщи и теперь разминается пивком в ожидании вечернего застолья. Любезные егеря, увидев страдания народа по канувшей в нетях водке, привезли 3 литра крепчайшего настоянного на кедровых орешках самогона. На заливание щуки (кажется, скоро сами чешуёй покроемся) быстренько улетел литр. Пока народ занимается машиной, пойду, поброжу – наверное, в этом году последний раз на рыбалке.
Слева заросли камыша, справа, заросший тальником и осиной склон, а между ними страна дремучих трав. Кто-то прошмыгивает, шурша увядающей травой, кузнечики стрекочут как в июле. Так захотелось упасть в тёплую нагретую за день траву и бездумно смотреть в небо…Не отказал себе в удовольствии – упал. По всем известному закону под бок попал незаметный в траве пенёк. Вспомнив маму пенька и перебрав родственные слова, успокаиваюсь и все-таки ложусь смотреть на небо. Дымок Winston-a кажется необыкновенно вкусным. Как будто несколько дней не курил. Незаметно засыпаю.
Просыпаюсь от шума пальбы. Оказывается, пока я предавался лени, Высота с тестем охотника почти приговорили самогон и теперь усердно пробуют ружья на бутылках. Остаться в стороне невозможно – кто ж из мужиков откажется популять по столь достойной мишени? В этот раз бутылки победили. Из 8 бутылок 6 убежали живыми. Охота на бутылки плавно перетекает в застолье. К моменту возвращения двоих охотников уехавших за уткой все друзья. Мы благородно (отворачиваясь, чтоб не чувствовать осточертевший запах) угощаем крепышей юшкой и жареной щукой, они нас невиданными благами цивилизации – сыром и колбасой ничем не напоминающими рыбу. Опять костёр, опять водка (сгоняли на машине новых знакомых – 29 вёрст не крюк). Машину не сделали – похоже, будем зимовать. Высота примеряется, где будем рыть землянку. Говорит трёх-четырёх комнатную запросто выроем. Завтра надо добывать сети и готовить щуку на зиму. Шутка вызывает мрачную тишину – только не щука! Боровички - охотники нахваливают уху и жареную щуку. Счастливые люди. Мы с наслаждением жуём колбасу. Паритет удовольствия. Снова Байки Высоты:
Как-то после очередного залёта комбат вместо того, чтобы отправить нас на губу лишил права ношения оружия и отправлял на самые противные задания. И вот как-то отправляет он нас вести наблюдение и попутно проверить кабель связи. Армейский прибор весит 14 кг да тренога 24. Я естественно как старший взял 14. Ау неё заразы ручки в разные стороны – как не ложь, а что-то в спину упирается. Кое-как доковылял до кабеля. Проверяю. Дёрг-дёрг – за что-то зацепилось. Тут немного потемнело – ну думаю тучка. Поднимаю голову – медведище. Стоит морду наклонил – разглядывает, что за зверёк. А у меня даже ножа нет. Чувствую ещё секунда, и придётся мне штаны стирать. Я как заору и дёру. Добежал до точки. Через полчаса и молодой притопал. Говорит слышу крик. Прибегаю – у кабеля никого, только две просеки в разные стороны. По одной пошёл – медведь дохлый лежит. По другой до тебя дошёл. Ну мы на базу доложились, молодому нагоняй дал чтоб не смеялся над старшими и топаем на следующий пункт. Идём болтаем. Про девок. Молодой оглянулся и уходит в точку. Что такое. Оглядываюсь – за нами медведь идет, и воздух нюхает – мол, вкусные или нет. Я со старта такую скорость взял, что мимо молодого как экспресс мимо полустанка проскочил. И это в сопку. На НП опят молодому пистон вставил. На НП стоит вагончик с пристроенным к нему дровяником и двери сквозные, чтоб зимой по улице не ходить. И 4-х метровая вышка, где нам с прибором сидеть. Я полез наблюдать, а молодого отправил оладушки жарить. Вместо сковородок использовали алюминиевые коробки от киноплёнки. Сижу, наблюдаю. Снизу поднимается аромат оладушек. Слышу уф-уф, уф-уф. Ну, думаю, молодой решил оладушков со сгущёнкой попробовать. Щас я тебе! Глядь вниз, а там давешний медведь. На оладушки зашёл. Идёт по запаху к двери как на верёвочке. Тут как раз молодой решил приколоться – полотенце на руку впереди шипящая крышка с оладьями – официант фешенебельный. Распахивает дверь и с разгону утыкается горячей крышкой прямо в нос медведю. А она (была это медведица – чуть позже медвежонок из кустов выскочил) видимо горячее не ест. Рык такой подняла, что я чуть с вышки не свалился. А молодой дверь хлоп – и на запор. Сам внутри пробежал через дровник, уцепил полено и с другой стороны швырь его в медведицу. Та на дыбы. А он эту дверь на запор, и с другой стороны швырь поленом. Ну, думаю идиот – салочки устроил. Я-то здесь, наверху сижу. Не дай бог увидит или почует. Она эти жердинки одним ударом поломает. Сижу ни живой не мёртвый. Молодой бы наверно долго ещё с медведицей играл, да она разозлилась и «погладила» вагончик. Аж железо промялось, а на следах когтей лопнуло. И дверь заклинило. Медведица порычала для порядка, подозвала медвежонка и накормила его моими оладьями. Не спеша так. Сначала сгущёнку, потом тесто. Пополдничали и ушли. Слез я, подошёл к вагончику – тут молодой вылез не вовремя. Я особо говорить не мог, а ударные-то рефлексы остались. Так он мне потом долго дорогу фонарём освещал. Сообщаем на базу - медведи одолели. А нам оттуда – нефиг было прикармливать. Но правда больше медведица не заходила.
Было ещё много баек рыбацких, охотничьих армейских, но хмель победил мой нежный городской организм и слушал я их, уже засыпая. День третий закончился.
