Речь, конечно же, пойдет о ловле хищной рыбе и ее способах ловли в конце семидесятых – восьмидесятых в акватории все тех же камней в Заельцовском парке по открытой воде.
Популяция окуня в этих местах Оби была в основном некрупной. Он периодически поклевывал на червя, и размеры полосатиков редко превышали стограммовую отметку, а уж случаи поимки четырехсот-пятисотграммовых особей и вовсе были исключением и предметом гордости мальчишек. Иногда отцу удавалось вывести на берег внушительных щук и судаков, соблазнившихся клюнувшими на его закидушки чебаками и каким-то чудом попавшими на крючок. Своего первого судака я поймал удочкой на червя, и меня тогда сильно удивило его наличие в затопленных кустах на границе с открытой рекой. Почему-то мы с ребятами считали клыкастого разбойника глубинным хищником и не предполагали встречи с ним у берега. Да и на протяжении двухлетней ловли здесь он никому из нашей компании не попадался. Все дружно перестроили свои удочки на малька, но скоро забросили это дело из-за отсутствия поклевок, и продолжили ловить на привычные насадки белую рыбу. А я, как водится, озадачился поимкой новой для себя рыбы. И выбрал другой, совсем неординарный по тем, да и нашим временам способ ловли, – впроводку с дальним отпуском поплавка. Где я нарыл это, что так можно ловить на малька, сплавляя его вниз по течению вдоль кустов, сейчас не припомню, возможно, и сам догадался. Оснастил свежесрезанный тальниковый прут пропускными кольцами из согнутых булавок, примотал изолентой специально купленную для этих целей проводочную катушку, предварительно заполненную леской 0,3 мм. Нехитрая оснастка состояла из воткнутого в пробку гусиного пера, грузила и крючка. Мальки, пойманные здесь же под ногами малявочником, растянутым на двух палках, насаживались на крючок за обе губы путем их прокола снизу вверх. Способ, и в дальнейшем хорошо зарекомендовавший себя и при ловле на донки: живец долго оставался бодрым и подвижным на крючке, и с результативностью подсечек проблем не возникало, необходимо было только выждать небольшую паузу после поклевки. Приманка сплавлялась по течению так далеко, что иногда поплавок становился еле видимым. «Проводочный» метод сработал. Поклевки судака были очень резкими, и завсегда поплавок сразу нырял под воду. По привычке немедленно подсекая, поначалу колючие разбойники срывали малька, пока не догадался выдерживать после топления поплавка двух–трехсекундную паузу, как все наладилось. Немаловажно при этом было не забывать о широкой и размашистой подсечке, так как леска ввиду своих свойств сильно растягивается, а при дальнем отпуске иногда образует небольшую дугу. Еще тогда обратил внимание, что на крупного малька и рыбка клевала покрупнее. Удивил тогда многих рыбаков на берегу июльским судаком. И хотя, наверное, судачки крупней граммов шестисот не попадалась, но мне, мальчишке, настолько в удовольствие было половить тогда такого желанного для меня хищника новой снастью с четким осознанием того, что ты все сделал правильно и подобрал для ее ловли нужный способ!
В семидесятых-восьмидесятых, до изменения рельефа дна ниже камней земснарядом, в осенние месяцы на месте будущей опоры ЛЭП на берегу можно было наблюдать десятки рыболовов, ловящих снастью, в народе просто называемом «резинкой», а самих ловцов резинщиками. Снасть характеризовалась в первую очередь наличием тяжеленного грузила (взвесил свое с тех времен, оказалось восмисотграммовым, и думаю это был далеко не предел) и отрезка плоской, шириною в полсантиметра, резины, нарезанной обычно из купленной в аптеке широкой резиновой ленты. Основная масса народа закидывала груз при помощи толстой двухметровой палки, вырезанной тут же в кустах, вставляя их в веревочную петлю из шнура, соединенного с грузилом, а более продвинутые, – с приносимой с собой дюралевой трубки. Некоторые кидали намного дальше других, раскручивая груз на полуметровом примерно шнуре рукой по радиусу в несколько ускоряющихся оборотов и запуливая его в обскую даль навстречу своему рыболовному счастью. Ловили они зачастую больше других рыбаков, так как и здесь неизменно работало правило: чем дальше, тем лучше. Следом за грузилом шла вышеупомянутая плоская резина двухметровой длиной и страховочной леской, чтобы при обрыве резины можно было вытащить и не потерять груз. Собственно, страховочная является ни чем иным, как основной леской, диаметром 0,5-0,7, привязанной непосредственно к грузилу. Сначала леска и резина привязывается к грузилу, затем груз закрепяется чем-нибудь, или удерживается кем-нибудь, и резина растягивается вдоль лески, по ощущениям, почти до максимума. В этой точке свободный конец резины привязывается к леске, а в местах соприкосновения резины со страховкой через каждые полметра делается бандаж из изоленты для равномерного распределения лески на резине в ослабленном ее состоянии и убирания большой ее петли. Далее на основную леску привязываются приманки на 15-20 см поводках на расстоянии полуметра друг от друга, и у некоторых рыбаков их количество доходило до десяти штук. Приманки представляли собой двойники с опушкой из ярких красных шерстяных ниток и привязанной леской-поводком 0,4-0,5 мм, на который надевалась и натягивалась белая изоляция от электропроводов длиной 4-5 см, либо блестящая трубка из антенны радиоприемника, или же свернутая в трубку жесть. Кто-то оснащал эти трубочки дополнительно белыми головками из пенопласта или чем-то наподобие появившегося позже пенополиуретана (называли его, по-моему, микропоркой), и они уже висели в толще воды на короткой паузе под углом и не тонули. Приманки раскладывались на песке вдоль воды, и при забросе вся эта армада уносилась вслед за грузилом и резиной по угловой траектории, что неискушенным людям со стороны поначалу казалось, что крючки вот-вот вопьются в хозяина. После заброса слабина лески вынималась, и начиналось медленное маслание «туда-сюда-обратно» с поочередным отпусканием и подтягиванием лески. Интересно, с появлением силикона твистеры на крючках почти напрочь вытеснили из обихода трубчатые приманки как более уловистые. «Резинки» с длинной шести-восьмиметровой круглой авиамодельной резиной и отдельной страховочной леской без необходимости перезабрасывания каждый раз после очередного доставания приманок из воды в этом месте не применяли из-за недалекого расположения оснастки от берега после заброса и относительно небольшой глубины в этом месте. Как вариант последней, существовала так же донка с резиновым амортизатором, на крючки которой обычно насаживали мальков. Считаю эту снасть незаслуженно забытой, особенно для пожилых и ограниченных в движении людей. Хотя на ГЭСе она, говорят, до сих пор популярна.
Судак ловился, да какой! Рыбу не прятали, и у многих в конце дня в толстых пакетах с водой можно было увидеть одно - двухкилограммовых, а иногда и больших по весу, ощетинившихся оковалков. Вот бы в те времена да поджиговать! Каждый год в октябре-ноябре кто-нибудь, да вылавливал красавицу нельму. Обычно после поимки счастливый рыбак тут же сваливал с рыбой домой от греха подальше. А однажды сын с отцом, поймав обскую селедку на шесть килограмм, вскоре достали еще одну, уже на девять. Самой большою из пойманных резинщиками в этом месте была на моей памяти на тринадцать. Нам посчастливилось стать свидетелями, как охотилась стая крупных нельм, поочередно выпрыгивая из воды на полкорпуса и выше. Такое зрелище на фоне обского заката было потрясным и не забудется никогда. В тот раз никто из рыбаков не смог добросить до них свои снасти. Но никто не был расстроен, все были переполнены гордостью за щедрую и богатую реку, в которой живут такие прекрасные рыбины. Лучшим для ловли хищника было место чуть выше небольшого каменного островка, появлявшегося из воды лишь при самом низком уровне. Печально, но после постройки ЛЭП осенний судак, и не только, на этом месте ловиться на резинки перестали совершенно. Но на самих камнях и быстром течении на повороте реки он совершал свои периодические стайные набеги на малька. Но об этом чуть позже.
Классе в шестом я сделал вышеописанную перезакидываемую «резинку». Узнал с удивлением от своего деда Саши, ветерана-фронтовика, что тот иногда, находясь в доме отдыха Мочище, ловил крупных окуней на эту же снасть, но используя в качестве приманки лишь одинарные крючки с довольно крупными пучками из красных ниток мулине. И, памятуя о некрупном размере окуня в предполагаемом месте ловли, я решил попробовать оборудовать свою резинку тонкими поводками из лески с мормышками с небольшими красными шерстинками на крючках. Да привязал их от души, переплюнув всех, аж целых двенадцать штук! На испытания прибыл теплым сентябрьским днем после школы, и, расположившись на берегу ближе к пляжу, закинул снасть и стал неспешно и плавно потягивать и отпускать леску. Вскоре первая рыба забилась на крючке. Вытаскиваю, такой неплохой окунек. Только забрасываю, снова сидит! После нескольких перезакидываний и двойных дублей на крючках решаю не торопиться извлекать снасть и действовать до победного. Тягать леску не перестал, пока она совсем не остановилась: так, в руку передавалась лишь череда сплошных беспорядочных подергиваний. Тащу, на глазах изумление, а на крючках одновременно восемь упитанных полосатиков. Дальше все повторялось,и клев в этот день был просто великолепным. Вот тебе и «мелкие окушки в Заельцовском парке»!
На следующий год, уже по начавшему спадать половодью, эта резинка с кучей мормышек сыграет со мной злую шутку. Приехав в парк на ночную рыбалку с батей и другом, мы установили палатку на узкой песчаной косе в окружении воды и густых зарослей тальника. «Надо забросить резинку», звучит, словно набатом, в моей голове. Только где ее разматывать, кругом одни кусты. Ай, вода-то еще не совсем остыла, пойду заплыву. Смеркается. В руке тяжелый груз, я захожу все глубже, с берега помощники стравливают леску. Приходит мысль, что если вдруг начнет клевать судак, всю ночь придется бороздить Обские просторы в прохладной не по-летнему воде, и эта перспектива меня явно не радовала. Остановившись по грудь и оглядевшись в сгущающихся сумерках, решаю никуда не плыть, до берега и так уже прилично. «Можно еще забросить подальше», - и с этими мыслями кидаю грузило с размаха толчком вперед, ну прям как метатель ядра. Слышится громкий «плюх», и опускавшаяся было после заброса правая рука как-то неестественно подкинулась вверх. Попался, мля! Кованый крючок крупной самодельной мормышки типа серийной «Бердской» наглухо вонзается в предплечье по касательной под кожу. Попытки просто вытащить его не приводят ни к чему, уж слишком большая бородка. Успешное вызволение крючка разрешилось с помощью как нельзя вовремя оказавшегося у Женьки острейшего ножа, которым произвели надрез оттянутой кожи и дезинфекции раны и внутренностей взятой отцом водкой. Ура! Я свободен! Все обошлось!
Как правило, в августе – сентябре, когда река после половодья входила в свое основное русло, начиналась увлекательная ловля на малька среди затопленных камней на те же донные удочки, описанные мною в третьей части, но с небольшими изменениями. Грузила уже ставили потяжелее, чаще это были скользящие оливки, соответственно и крючки привязывали покрупнее. Да и на сам поплавок зачастую приходилось добавлять еще одну свинцовую пластину, чтобы он не был натянут сильным течением, как струна. Все остальное – удилище и леска с двумя поводками, были теми же. Ловился судак, изредка не обходила нас своим вниманием щука, и самые лучшие часы клева приходились на рассветные, часов так до восьми-девяти утра. Справедливости ради стоит отметить, я не припомню за многолетнюю ловлю на малька на камнях случаев поимки окуня, какой-то он там не хищник совсем. Иногда, особенно в пасмурную или ветреную погоду, рыба ловилась и днем. Обычно случались поклевки одиночных особей, и снова прослеживалась тенденция: чем больше насажен малек, тем крупнее попадался судак. Несколько раз, стоя взабродку среди затопленных валунов (как-то их и камнями называть язык не поворачивается), мне удавалось попадать на просто сказочные дневные набеги стайного судака. Стоишь в воде с двумя донками, скучаешь, - хищник не проявляет совсем никакой активности. Вдруг замечаешь краем глаза, как ниже по течению, метрах в пятнадцати - двадцати, среди камней то тут, то там, из воды начинают выпрыгивать широким коридором мальки. И вся эта скачущая масса постепенно приближается к твоим снастям. Сейчас начнется… Поклевки следуют одновременно на обе удочки. Кое как управившись сразу с двумя подкилошниками, продолжаю ловить уже на одну донку. Заброс за забросом, и судаки, словно злые голодные псы, набрасываются на мальков вновь и вновь, не давая им даже достигнуть и дна. Вода вокруг кипит, обнажая на секунды то веером рассыпающуюся над водной гладью мелюзгу, то расходящиеся по поверхности усы силуэтов спин охотящихся за ними хищников. Представляя, какой замес там сейчас идет, охватывает какой-то мандраж. Торопишься с подсечкой. То рыба сбивает малька с крючка, то досадный сход. Все это минусы глухой оснастки. Надо дать ей пару секунд, чтобы заглотить наживку. Поклевки резкие, не успеет рыба сделать потяжку, как поплавок у вершинки уже натянут, она гнет удочку и срывает живца. Досада! Пытаюсь с началом поклевки снять удочку с кольев и вытянуть ее рукой вперед примерно на метр, наклоняясь на грани набора воды в сапоги-болотники, давая некое короткое время судаку на проглатывание, а щуке на разворот живца в пасти. Все получается, сходы почти сошли на «нет». Еще рыба, еще. Как альтернатива приему с отдачей вперед удилища при поклевке, опускаю поплавок-сигнализатор вниз от вершинки сантиметров на сорок, так, что видна лишь его верхняя часть. Вот он медленно поднимается из воды под натяжением лески. Есть! Подсечка результативная! Подсак только успевает работать. Впереди новая проблема: закончились мальки, даже снулые были использованы, в такой жор не важно, мертвый он или живой. Торопишься, бежишь с малявочником промеж скользких заиленных камней, запинаешься, набираешь в сапог… Вот удочка снова в бою. Но тщетно, стая ушла, и клева как не бывало. Можно перевести дух и проанализировать ситуацию. Вывод один: нужно удилище с катушкой и кольцами. Но, как говорится, хочется и планируется быстро, а делается долго. И скоро мы снова вернемся сюда с этими же «глухими» удочками, и выйдем с другом на берег после прекращения клева на все того же малька. Просто ненадолго так, перекусить. И, зашедши в воду обратно, не обнаружим на месте ни Лехиного дорогого, почти нового телескопа, ни срезанных из тальника толстых кольев, к ближнему из которых удилище было заботливо привязано им «абы не утащил никто». С того случая я на хищника стал охотится лишь исключительно с катушкой, поначалу с обычной проводочной. Тормоз (трещетку) на ней отключал, петлю из лески чуть выше катушки заводил под резиновое кольцо на комле, зажимая ее. При поклевке рыба выдергивала леску из резины, и катушка начинала вращаться и разматываться, не оказывая сопротивления рыбе. Оставалось не спеша подойти к удочке и сделать подсечку. Правда, если сильно не спешить, в камнях высока вероятность дать уйти рыбе в зацеп. Идеальными для такой рыбалки стали бы появившиеся позже безынерционные катушки с байтраннерами с разблокируемой шпулей.
Вот и подошло к концу мое повествование, которое навеяли мне детские и юношеские воспоминания о летней ловле в первую очередь в Заельцовском парке, упомянув при этом о зимних рыбалках, а так же и о ловле в других местах, известных многим рыболовам Новосибирска. Об этом кусочке моей жизни, тесно связанном с любимой рыбалкой, освоением ее азов, хитростей и премудростей путем иногда нелегких проб, ошибок, и, конечно же, иногда и побед. Надеюсь, вам не было скучно.
Приехав летом на камни спустя 20 лет, я увидел, что вокруг почти ничего не изменилось, - все те же камни, деревья, река. Мы с дочерью даже поймали среди бела дня спиннингами на мормышки и воблеры несколько щучек, неплохого окуня, и я не смог побороть какого-то монстра, предположительно щуку, не сумев оторвать ее ото дна ультралайтовой снастью, как последовал обрыв.
Думаю, что мы не раз сюда еще вернемся.
Единственной неразгаданной загадкой осталась для меня гигантская отсыпка берега песком от впадения второй Ельцовки в Обь до поворота в сторону камней вниз по течению, на котором так любят отдыхать и загорать сейчас люди. Версии в начале 90-х среди рыбаков были разные: кто говорил, что под будущие коттеджи, что не подтвердилось; другое мнение, что, якобы, велась засыпка радиоактивных продуктов с Ельцовки.
С ув., pogranec/ Сергей Сидоров.
Вероятно тут было сообщение: