Средь бела дня.
Есть у меня сынок Андрюшка. Десять лет ему недавно исполнилось. И решил я, что пришла пора приучать его к рыбалке, сам-то я в его годы уже вовсю таскал окуней и плотву, днями пропадая на речке. Да и полезно это, свежий воздух, нагрузка физическая, эмоции положительные. Но проблема заключалась в том, что Андрюшка особого интереса к рыбалке не проявлял, посмотрит, бывало, как его папка усталый после этой самой рыбалки домой заваливается, весь в рыбьей чешуе, как в драной кольчуге, ну, спросит ещё иногда: «Много поймал-то?» И всё на этом. Ни намёка на азарт рыбацкий. А на все предложения поехать вместе со мной на рыбалку отнекивался, находя множество важных причин и неотложных дел. Так и шло до поры. Но однажды решили мы съездить всей семьёй к моей маме в гости, в Верхнюю Салду. А что – лето, погода отличная, дети на каникулах, жена в отпуске, а у меня поднакопились отгулы. Красота!
Приехали, дети с бабушкой общаются, жена от забот домашних перед телевизором отдыхает, а я удочки и другую рыбачью амуницию ревизирую. Тут надо сказать, что места в районе Салды, где я родился и вырос, где мне каждый кустик и мостик знакомы, благословенно-тихие в отличие от суеты большого города: ни тебе трамваев, ни снующих там и тут «маршруток», да и вообще транспорта не особенно много. А природа какая!.. Пешком до леса ходу полчаса из центра города, причём в любую сторону. А до городского пруда – и того меньше: из окна видать, а если присмотреться, то можно заметить, волна на нём или штиль. Семейству моему дома сидеть наскучило, и давай они уговаривать меня на пляж пойти, искупаться, да позагорать. Да я и не против, даже наоборот. Сказано – сделано. Взяв пляжные сумки с нехитрым скарбом, неспешно побрели к пруду, благо, недалеко. Я телескопическую удочку Шимано Нексейв Миди ТЕ 5-500 с боковым кивком и мормышкой прихватил на всякий случай – святое дело, ведь к воде идём! Девайс компактный, места много не занимает, да и весит, как бутерброд с маслом, граммов двести от силы.
Июльская жара на Урале – это отдельный разговор. В тени +30ºС, а на припёке… Никакого Крыма не надо, как, впрочем, и Анталии с Хургадой. Жаль только, что жара отбивает всякое желание двигаться у непривычного к таким температурам северного жителя. Вот и на пляже картинка ещё та: лежат неподвижные тушки в купальниках на горячем песочке и медленно запекаются, как на гриле, иногда окунаясь в тёплую прудовую водицу. Бр-р! Не по мне это. Оставив жену с дочерью загорать, взял удочку и, позвав Андрюшку с собой, отправился на лодочную станцию, находящуюся неподалёку. Лодок, конечно, там уже не было, всю флотилию разобрали ещё с утра, да нам и без надобности. Главное, рыбачить с причала удобно: глубина метра два с половиной вдоль всего периметра и волны нет. Эх, половил же я когда-то с этой лодочной! Бывало, дня в каникулы не проходило, чтобы мы с моим другом Димкой тут с удочками не тусовались. Прибежим часа в три утра и до вечера здесь, с перерывом на обед и сон. И рыба клевала постоянно, без улова домой не возвращались. Кстати, тогда и «заболели» летней мормышкой. Ещё практически никто об этом интереснейшем виде рыбалки не знал, а мы уже ловили. Сами доходили до всех тонкостей, от конструкции кивка до нюансов подвески приманки на леске. И мормышки сами паяли, даже «чертей» с «козами»… Это сейчас пошла мода на «боковок», а в те времена на три десятка поплавочников один мормышечник попадался, да и то редко.
Разложив удочку, приладил длинный бериллиевый кивок и пенопластовое мотовильце с японской леской 0.10мм. Маленькая вольфрамовая мормышка-«уралка» с кусочком серого поролона на Овнеровском крючке тихо скользнула в воду.
А вокруг толкутся отдыхающие. Попивают пивко, лениво интересуясь клёвом. Некоторые ныряют прямо с причала, поднимая фонтаны брызг.
- Всю рыбу нам распугают, - ворчит Андрюшка. - И так не клюёт.
Действительно, у меня пока ни поклёвки. Да и какой клёв средь бела дня. Остаётся наблюдать за летающими над гладью воды и стремительно пикирующими вниз чайками, шустро хватающими какую-то мелкую рыбёшку. Вот у кого рыбалка!
Андрюшка, устав смотреть, как я вожу туда-сюда удилищем, пошёл прогуляться вдоль причала, но вскоре вернулся.
- Папа, а почему там из воды пузыри идут?
- Где?
- Да вон, где катамаран привязан.
- Ну, пойдём посмотрим.
Подойдя к жёлтому водному велосипеду-катамарану, покачивающемуся у причала, действительно вижу, как к поверхности со дна поднимаются характерные «гейзеры» из мелких пузырьков, а как раз напротив, на досках рассыпаны засохшие хлебные крошки. Тут же стоит стеклянная баночка с забытыми червями, с перил ограждения свисает обрывок капронового шнура. Место явно насиженное… Покопавшись в банке, нахожу вёрткого полосатого червя-навозника, размером с крупного мотыля и подсаживаю его на крючок мормышки, сдвинув поролоновый шарик. Медленно опускаю мормышку прямо в пузыри, кивок выпрямляется, сообщая о том, что мормышка на дне. Дав ей пару-тройку секунд полежать неподвижно, слегка постукиваю по илистому дну, поднимая облачко мути и медленно-медленно веду мормышку вверх. Кивок, дёрнувшись, выпрямляется и начинает ритмично трепетать, как вымпел-флажок на ветру. Подсечка – и согнутое в дугу удилище замирает на месте, будто натолкнувшись на невидимую преграду. Кажется, проходит вечность, и вот первый рывок. Тонкую вершинку Шиманы плавно уводит влево, потом настойчиво пригибает к воде. Кивок ныряет, шлёпнув по водной глади, но тут же появляется вновь, роняя серебряные капли с оранжевого «маячка»-сигнализатора. Буквально чувствую, как звенит от напряжения тонкая леска. Ещё чуть-чуть, и…
- Пап, а м-можно мне?.., - слышу прерывающийся от волнения голос сына.
Оглянувшись, встречаюсь взглядом с Андрюшкой, смотрящим на меня широко распахнутыми синими глазами-омутами. А в них целая буря эмоций: надежда, азарт, волнение и что-то ещё такое, неуловимо-знакомое…
Чуть помедлив, вкладываю удочку в нетерпеливо подрагивающие руки сына. Схватив снасть, Андрюша сразу напролом тащит упирающуюся рыбину, но я успеваю среагировать, слегка придержав и чуть подав удилище вниз, спасая леску от неминуемого обрыва.
- Не спеши, дай рыбе «походить». Пусть утомится.
Сын замер, закусив губу и судорожно вцепившись в рвущееся из рук удилище.
- Гаси рывки плавно, не торопись, - подсказываю я. – Никуда она не денется.
Тем временем вокруг нас собралось уже немало зрителей-«болельщиков», и каждый норовил дать «ценный» совет.
Чуть успокоившись, Андрюша начал потихоньку подводить заметно уставшую рыбу к причалу, плавно отводя удилище вбок и вверх, пока над поверхностью воды не появилась большая лещовая голова с торчащей в углу рта мормышкой.
- Придержи его, пусть глотнёт воздуха.
И вот лещ, одурманенный кислородом, медленно всплывает серебристо-бронзовым подносом и ложится на бок, чуть шевеля грудными плавниками и жадно хватая ртом воздух.
Не давая лещу опомниться, беру у сына удочку и, постепенно складывая телескоп, осторожно подвожу завидный трофей вплотную к понтону причала. Плюхаюсь на живот и, склонившись почти до воды, пытаюсь взять рыбину под жабры, но пальцы беспомощно скользят по толстой спине. Бросив удилище, обеими руками крепко ухватываю леща, а затем, перевалившись на бок, с усилием поднимаю из воды и почти самбистским приёмом аккуратно укладываю рядом.
- Килограмма на два потянет, - уважительно звучит чей-то голос. – Надо же… Средь бела дня!
Матёрый лещ неподвижно лежит на мокрых досках, мерно хлопая жаберными крышками, а рядом сидит мой Андрюшка, бережно поглаживая широкий чешуйчатый бок дрожащей от пережитого волнения рукой и глядя на меня счастливыми глазами.
На обратном пути, гордо неся леща в пакете и важно отвечая на удивлённые взгляды прохожих, Андрюшка наконец-то задал, как видно, давно вертевшийся на языке вопрос:
- Папа, а можно это будет МОЯ УДОЧКА?..
- Конечно, сынок. Пусть будет.
