Хроники текущего лета.

Все последние годы открытию сезона предшествовали разведочные вылазки на реку чуть ни-же по течению большого города, что бы оценить уровень воды. Но жесткая прошедшая зима притупила остатки здравого смысла, и, выждав, по его представлениям, достаточный срок, Старый ринулся на встречу со своими любимыми местами без всякой разведки. Приобретая лицензию, он все же поинтересовался про уровень реки, но невразумительное бормотание егеря не насторожило, слишком велико и обостренно было желание взмахнуть шнуром над струящимся звонким хрусталем воды, увидеть, как мушка исчезает в расходящемся на поверхности круге…

Накачивая лодку, Старый осматривал знакомую протоку с некоторой тревогой: она показалась широковатой, да и прозрачность воды смущала…. Да ну, фигня, просто давно не был здесь, целую зиму! Прогрев мотор и закурив, под учащенный стук сердца, он ринулся вниз по течению. Только выйдя на стержень реки, он, наконец, сообразил, что уровень воды не просто высок, он высок недопустимо. Никаких мелей и перекатов, никаких галечных отмелей, вода залила все прибрежные кустарники и маленькие островки. Ругая себя в душе за безрассудность и преждевременную поездку, тут же нашел оправдание: лодка несла его в полтора раза быстрее обычного, скоро буду на месте! Действительно, ожидаемая сопка появилась на час раньше. Подойдя к любимому притоку Старый помрачнел: навстречу неслась масса воды сопоставимая с основной рекой. Но отступать бы-ло поздно. Два часа он пробивался вверх в надежде добраться до места, где можно было бы хотя бы попробовать. Проходя мимо, а точнее над своими излюбленными стоянками, примерно в полутора-двух метрах, Старый медленно начал понимать, что находится не в то время и не в том месте. Не же-лая себе признаться, что проруха на сей раз пришла не на старуху, и что он банально «лоханулся», Старый зацепился за ветви березки, торчащие из звенящей струи (прошлым летом он под этой бере-зой разбивал лагерь!), привязал лодку и, нервно закурив, начал обдумывать, что делать дальше. Мощный мутный поток, несущий мусор из поломанных веток, пучков травы и прошлогодних листь-ев недвусмысленно указывал дальнейшее направление путешествия и полную бесперспективность дальнейшего присутствия в этом месте. День приблизился к половине. В общем-то, выбор у Старого был не велик: забыть на время про хариуса и, выйдя в основную реку, поискать мест, где можно по-ловить какую-нибудь рыбу потривиальнее…. Допив пиво, он начал спускаться вниз, с тоской огля-дывая места былых побед и поражений, сетуя на несправедливость бытия и собственную недально-видность, а особенно красочно характеризуя егеря, взявшего деньги за лицензию, которую теперь осталось только помять, что бы хоть как-то использовать…

Основная река подхватила «Фрегат», унося Старого от места зимних грез, а тот, оглядывая берега, удивлялся сам себе: да как же можно было не видеть, что уровню реки еще недели три нуж-но, чтоб хоть как-то приблизиться к приемлемому! И тут он вспомнил, как года три назад, ловил в ручье, впадающем с правого берега. До него оставалось километров пятнадцать-двадцать. Сердце вновь забилось в радостном предвкушении, настроение улучшилось и Старый устремился к цели уже не выбирая мест для возможной остановки. Подойдя к устью ручья, точнее, к тому месту, где оно было, он начал искать в затопленном пойменном кустарнике путь к твердой земле. Обнаружив прекрасный, достаточно широкий проход, Старый направил лодку к берегу. Проход оказался лесной дорогой, в колею которой рыболов вытащил нос «Фрегата», думая про себя: зашвартовался или запарковался?… Осмотревшись, Старый нимало удивился, обнаружив невдалеке УАЗ, перепачканный грязью до самой крыши – он прекрасно представлял себе состояние таежных дорог в это время года. Пожелав высказать уважение незаурядному водиле, а заодно убедиться, что тот не будет возражать во временном вынужденном соседстве (все-таки он добрался сюда раньше!), Старый несколько раз прокричал призывно. Выслушав собственное эхо, он решил пока не разбивать лагерь, и, привязав лодку к ближайшему кусту (вдруг вода еще поднимется), отправился к ручью.

Пробиваясь сквозь лесные заросли вдоль крутого берега, негромко матерясь, когда снасть цеплялась за ветки, он поминутно поглядывал сверху на разлившийся ручей, но кроме многочисленных стаек некрупного чебака, ничего не видел. Наконец, пройдя, точнее продравшись, не одну сот-ню метров, показавшихся ему милями, Старый смог спуститься к воде. Ручей обрел форму, стал чис-тым и холодным, и путешественник с наслаждением напился, окунув потное лицо в журчащее чудо. Двигаться по тайге в забродном костюме с нахлыстовой снастью в руке, подгоняемым нетерпением, оказалось делом энергоемким. Оглядывая змеящийся поток воды, попутно побрызгав на лицо и руки репелентом (летающие и жужжащие твари давили друг друга в очереди за холявным обедом), Ста-рый закурил и начал разворачивать снасть.

Изгиб ручья, ныряя под поваленную березу, растворялся в приличной яме, которая была под-пружена корневищем давно лежащего в русле ручья деревом. Вода и время содрали с его ствола, вы-тянувшегося вдоль русла, кору и обломали ветки. Тень от бревна, проходящая точно посредине ручья, создавала иллюзию большой глубины. Вода, вытекающая из ямы, огибая корни, отзвенев на перекате, косичками ныряла в эту виртуальную глубину. Старый на четвереньках подкрался по гальке поближе, стараясь не хрустеть камнями, и несколько минут наблюдал за поверхностью ручья. Есть! Какое-то крылатое существо, неосторожно коснувшееся водной косички, прилипло к ней и понес-лось вдоль белесого полузатопленного ствола. Чмок! Серая тень, на мгновение мелькнув серебром, прекратила это стремительное путешествие и исчезла под стволом. Ладони сразу вспотели, рука сама развернула шнур, который выложил муху на начало только что подсмотренного маршрута.

…Тупо поглядев на бьющуюся у его колен рыбину, Старый отложил удилище и начал осво-бождать хариуса. Полюбовавшись темноспинным красавцем, аккуратно выпустил его в ручей. Дол-гое зимнее ожидание, долгое путешествие по реке, долгое подирание сквозь таежную чащу – а как поймал, не понял! Даже проанализировать (а это Старый любил!) процесс от заброса до вываживания не смог, ничего не запомнил, все произошло до обидного рефлекторно…. Успокоившись, рыболов взмахнул снастью, целя в плещущийся об ствол край струи. Мушка плавно опустилась на по-верхность воды и исчезла, а под стволом засверкал розовато-радужными боками, пытаясь выплюнуть неожиданно непослушную добычу абориген холодной струи. Выведя его из под укрытия, Старый ослабил натяжение шнура и позволил встревоженному слитку серебра освободиться. Парус плавника нарисовал на поверхности воды стремительную синусоиду, метнувшуюся вниз по течению к спасительному глубоководному омутку, прикрытому косами ивы. Сделав вывод о большей уплот-ненности событий по времени при охоте на ручье, нежели на реке, Старый продолжил, умудрившись извлечь из под лежащего в воде дерева ещё несколько сильных рыбин. Атакуют они здесь более стремительно, расслабляться не стоит, но борьбы, как таковой не получается. Слишком мало поле сражения, и знаменитых танцев на хвосте и прыжков тут не увидишь. Но природа и погода не пре-доставляли выбора, приходилось довольствоваться тем, что имеешь, и Старый отправился вверх вдоль ручья, утоляя накопившуюся за зиму жажду охоты за сверкающим чудом. Пройдя еще с час, на одном из перекатов он, наконец, встретил хозяина чумазого «Уазика». В ходе знакомства, выяс-нив, что тот ничего не имеет против его соседства и тем окончательно успокоившись, Старый узнал, что приехали по таежному бездорожью ребята вчетвером. Трое ушли вверх на лодке в сторону как раз той реки, которая утром не приняла Старого. Представив их разочарование и мысленно им посо-чувствовав, Старый принялся отвечать на вопросы заинтересовавшегося снастью рыболова. Тот ло-вил обычными местными снастями, хотя давно хотел попробовать нахлыст, и, даже приобрел все не-обходимое, но никак не решался его использовать, по-видимому, опасаясь насмешек приятелей. Старый тут же продемонстрировал возможности любимой снасти, и, отпустив очередного хариуса (чем вызвал неодобрительно-недоуменный взгляд своего слушателя), предложил ему попробовать самому. Тот смутился, но, выслушав несколько советов, все же решился. Когда же в результате нескольких неумелых забросов шнур послушно уложил мушку в требуемую точку и хариус забился на кам-нях, восторженно-счастливым благодарностям не было конца!…

Старый отправился к перекату чуть выше по течению, видневшемуся за поворотом реки, ехидно размышляя, что кажется еще один попался! Солнце палило нещадно, костюм раскалился, превращая колени в барбекю, но когда рыболов забрался в ручей по пояс, подбираясь к перекату, удовольствие от прохлады накрыло с головой! Подкравшись к берегу, намытому из песка, Старый сел прямо на задницу, оставив вытянутые ноги в ручье. Передохнув и перекурив пару минут, он махнул шнуром под крутой берег, где выкатывающаяся с переката основная струя прикрывалась те-нью свисающей травы. Чмок! – мушка исчезла. Старый встал на колени, продолжая неотрывно гля-деть в глубину омутка, насквозь пробиваемого солнцем, и потихоньку начал выбирать шнур. Хари-ус, слегка изогнувшись и развернув парус, нехотя подался ближе, играя в преломленных солнечных лучах неописуемой красоты бликами. Завороженный рыболов оступился на краю песчаного склона, колено провалилось, и, зачерпнув краем вейдерсов пару стаканов чистейшей водички Старый ткнул-ся лицом в песок, успев, однако, высказаться. Умывшись, в прямом и переносном смысле, он пропо-лоскал выплюнутую рыбой мушку и собрался было идти дальше, но увидел, что выходы в месте атаки хариуса не прекратились. Падающие со свисающей травы букашки тут же подбирались прожор-ливыми охотниками затихающей водной косички. Снова усевшись на песок, Старый решил наказать обидчика. Он специально засек время. Рыба выходила на каждый проплыв, но это была не та рыба…. Прошло минут сорок, когда рыболов решил, что фокус не удался и нужно признать поражение, выходы стали очень редки, как выскочивший из воды красавец схватил мушку на лету, засекшись, по-видимому, больно укололся, и устроил на глади небольшого плесика такое представление, ради которого весь сегодняшний день Старый повторил бы вновь. Он вставал на хвост, рисовал на по-верхности воронки, как настоящий лосось (родство обязывает!), выпрыгивал и тяжело плюхался в воду, поднимая кучу брызг, и, наконец, обессилев, замер на песчаном урезе, едва шевеля грудными плавниками. Аккуратно вынув мушку из края квадратного рта, Старый бережно опустил бойца в во-ду. Тот с десяток секунд шевелил жабрами, как то нехотя развернулся, и махнув хвостом, показалось бросил: «Понаехали тут!» .

…Когда чувство голода и накопившаяся усталость погнала рыболова назад, к месту стоянки, сумка с потрошеным и присоленным хариусом приятно оттягивала плечо. То бредя по ручью, то вы-ходя в непролазные заросли крапивы, переплетенной с кустарником, Старый медленно продирался в сторону оставленной лодки и, под звон ручья и жужжание насекомых, не переставал думать о собы-тиях текущего дня. Как много «если бы» сплелось в один клубок. Разве полез бы он в такую непро-лазную чащу, не будь так высок уровень основной реки? Бродил бы по своей любимой речушке, млея от красот. А сколько мух сегодня он развесил на кустах и ветках? Даже когда осваивал нахлыст первые, Старый столько раз не перевязывал поводок! А столько атак хариуса, подсмотренных с очень близкого расстояния, как на макросъемке? Да и вообще, разве кинулся бы он сломя голову по большой воде, если бы не длинная-длинная зима. А сколько еще таких интересных для познания и свежих по впечатлениям мест можно посетить, если немножко прижать в себе консервативное нача-ло! Но благими намерениями, как известно, дорога только одна. И если, обстоятельства не вынудят искать другое решение, в следующий раз он опять поплывет знакомыми тропами, и от этого было грустно….