Как я уже говорил, наша речка, Чемровка, была девушка достаточно скромная, тихая и вполне деревенская. И только весной она, как и всё земное просыпалась и буянила своей девственной красотой, разливаясь и усаживая нас, пацанов, на самодельные плоты, маня искрами перекатов, огромными льдинами и просто давая понять, что наконец-то кончилась зима.
Наш дом стоял совсем рядом с рекой и понятие пойти на речку было не для меня. Я всегда был на речке.
Летом мы купались как правило на двух больших плёсах. Дальний я не помню как назывался, а тот что был рядом с домом назывался Носулин. Однажды к нам в гости приехал мой дядя. Гриша. Косте, моему двоюродному брату было тогда года 3 или чуточку больше. Мы купались до синевы на губах, никто за нами в детстве не следил, телефоны стояли в домах, а в деревне только у руководителей. М ы делали всё, что хотели и нас никто не ругал. Потому что мы не делали ничего плохого. Так вот, я, накупавшись до трясучки выскочил на берег, присел на корточки и, сжав кулаки, упёр руки локтями в колени, а кулаками подпёр подбородок. Представили позу? Так делают все дети. Сижу, трясусь. А Костя подошёл и говорит:
- Юлка, чё поймал?
Вот на Носулина мы и купались, и рыбачили, и гусей соседских гоняли...
Однажды мы как обычно, играли в догонялки в воде. Кто-то водил, а все остальные убегали как могли, ныряя, отталкиваясь в воде о песчаное дно, пытаясь под водой изменить направление. Так вышло, что водил как раз я и, догоняя очередную жертву, с разбегу я сильно правой ногой напоролся на чью-то башку. Сильная боль заставила меня упасть в воду и я первое время даже вышел на берег. Но острая боль улеглась и мы с пацанами пошли неводить. Неводишки были самые настоящие, из маминых старых штор. Кое-как приделанные палки и кусок материи длиной иногда до 3-4-х метров приносил нам неплохой прибыток. Рыбы было достаточно и нам попадались иногда даже щучки и лини. В основном же , разделенный на несколько частей улов обеспечивали пескари, окуни, чебаки и сорожки. Мы не обижались!
Вот так, пройдя пару километров вдоль берега, заходя в воду с неводишкой, где позволял берег, мы добрались до деревенской фермы. Это была как раз та ферма, где Кирей быку яйца прострелил.У меня очень сильно болела нога, но теперь я уже не мог и ступить на неё. Было очень больно. Пацаны сходили на ферму и немного погодя меня вёз на телеге домой старый скотник. Мы были просто племя пацанов и никому бы и в голову не пришло спросить, чей ты и почему ты, басурманин, не дома? И куда только родители смотрят? Или еще что-нибудь в этом роде. Дядька меня просто посадил на телегу и отвёз домой.
Потом меня отвезли в Бийск и наложили гипс на мою сломанную ногу. Да, представьте, бежал в воде, споткнулся, гипс...
Хреново было то, что кругом было лето, все купаются, а я в гипсе. Но что делать...
Была суббота. Я уже с утра торчал на берегу с удочкой, когда начали подтягиваться другие парнишки, бросая неподалёку свои незамысловатые снастишки. Клевало везде и поэтому просто выбирали место немного подальше от того, где купался народ. Основу народа, конечно составляли мы, пацаны.
Мама почему-то была в субботу на работе, а папа с Маринкой, моей маленькой сестрёнкой, перешли через мостки и подошли ко мне. Мои друзья, доверив следить за удочками, побежали на плёс, остудиться в воде. Берег был крутой, покатистый , а я стоял на кромке берега, стараясь не замочить злополучный гипс. Вот теперь не скажу, что вдруг, а просто вот взяло и клюнуло. И начало играть поплавком так, будто и жрать неохота, и в покое оставить тоже нельзя. Дёрг-подёрг, тырь-тырь поплавком. Ни два, ни полтора... Наконец потяжка стала такая, что поплавок приподнялся чуть и покачнувшись, медленно полукругом начал уводить взор.. Надо, думаю... И подсёк. Неожиданно тяжёлый подводный фрукт уводил поплавок из стороны в сторону, при этом не показываясь наружу. Но удилишко настояло на своём и тёмно-коричневый крепыш полетел в сторону берега , болтая хвостом и испытывая на прочность по нонешним меркам никудышную леску. Это был БОЛЬШОЙ ЛИНЬ!!! Правда большой. Сказать эдак чтоб не погрешить грамм на 600! Я не ловил таких никогда. Порой и по 10-15 за утро ловил, но вот такого - никогда! Траектория полёта ( в силу профессии так и хочется сказать - пули ) рыбы была такова, что он ударился о средину между водой и верхушкой бережка. Отскочив, эта зараза сорвалась с крючка и начала быстро, помогая ударами хвоста, прыгать назад в Чемровку!
Ведь все слушали песню Токарева? Так и я, бросил леску, бросил палку... А нога-то в ГИПСЕ!! Я как был в одежде, так и бросился грудью на того линя, который уже с плюхом упал в воду. И тут же на него упал я! На берегу стоял отец, видел вот это всё, но когда я упал на линя в воду, он стал просто так хохотать, что опустился на колени. Я же лежал в воде и боялся пошелохнуться. Видя такое дело, папа спустился и сквозь слёзы спросил, мол, что , и как и вообще? Уж не помню детелей, и что конкретно он говорил. У меня мысли были только об одном: не ушёл ли этот подлец. Я аккуратно, ну прямо очень аккуратно, только попытался подсунуть под себя руку, как сильная и очень скользкая рыба одним толчком уплыла восвояси!
Моему горю предела не было. Я плакал, лёжа в воде. И только проклятый гипс торчал на берегу. Папа всё ещё смеялся, я бы тоже смеялся, если бы глядел со стороны. Но мне было не до смеха. Отец взял меня за мокрую кофту и поднял над водой, вытаскивая на берег.
Наверняка каждый, кто рыбачил, в любом возрасте, вынимая из воды свой трофей, никогда этот момент уже не забудет. Так и я . Я в деталях несу эту картинку в своей памяти уже почти 40 лет! И когда Семён тащил своих первых лещей, расплёскивая вокруг свои эмоции и снаряжая каждый рывок рыбы новыми прилагательными, я вспоминал тот июньский день, когда и линь был, и был ещё папа, и когда сестрёнка, родившаяся в Год Щуки была такая же, как моя маленькая дочь
На конкурс.
