Наша рыбалка в Молчаново.

Лушников С.

В большом гараже располагалось рыболовное хозяйство моего друга Альберта Стамкулова, которое напоминало специализированный магазин. В гараже было уютно и аккуратно, когда туда ступила моя нога, я услышал спокойный, рассудительный голос: «И куда ты в таких сапогах?

На улице мороз, в лодке целый день сидеть, а ты в простых резинках? Вот чуни, с чулком, выбирай себе и без разговоров. Костюм ватный надень, 50 или 52 размер тебе подойдёт.

Перчатки ещё вязаные возьми, пригодятся. А я пока буду спиннинги, воблеры собирать».

Будет сделано - я не спорил, как нерадивый ученик с учителем, понимая его правоту.

Да и зачем спорить с авторитетным рыболовом?

Я знал, что с Альбертом всегда буду с рыбой и вскоре облачился под стать ему. Мне стало тепло и комфортно, несмотря на минусовую температуру в гараже.

Тем временем, мой товарищ  уже прицепил лодку с мотором к машине и носил коробки с рыболовными принадлежностями и провизией в багажник. Вскоре и я присоединился к общему делу.

Движения Альберта были выверенными, неторопливыми, но безостановочными - чувствовался отработанный годами опыт сборов на рыбалку.

Черноволосый, среднего роста, слегка поправившийся, в свои пятьдесят пять лет, он своими действиями излучал уверенность в предстоящих результатах рыбалки.

Мы были разными в этом отношении, я рыбак - любитель, для которого, главное, процесс рыбной ловли. Альберт же, рыболов - добытчик, не поймать рыбу для него означало, если не трагедию, то неудачу, точно.

В этом деле я признавал его главенство и не позволял ослушания, даже в мелочах. Тем более, что он не давил, помогая по- отцовски. Не то, что мой дядя Петя, который в детстве брал меня на рыбалку, но не делал мне никаких скидок, будто я не десятилетний пацан, а взрослый. Шел он быстро среди кустов, не оборачиваясь, иногда покрикивая, чтобы не отставал. Мне приходилось бежать за ним, иногда я падал, спотыкаясь о валежник, теряя его из вида. Мне казалось, что он играет со мной в прятки, но всякий раз я находил его, хотя и изрядно намучавшись.

Но рыбалка мне нравилась: жгучее солнце, журчание реки, зелёные украшения ив, пахучей черемухи и боярышника, блики перекатов и вожделенный поплавок,  который глаза не отпускали ни на секунду, поэтому трудности меня не останавливали.

Но там была мелкая рыба, гольяны, пескари, в лучшем случае, караси и хариусы, а сегодня машина с лодкой мчит нас на крупную рыбу - щуку, судака.

Вчера, когда мне позвонил Альберт и предложил поехать с ним, я ни секунды не колебался. А что думать, коли представился редкий случай порыбачить со специалистом. Сегодня 7 октября, день рождения президента, а он как- то поймал большую щуку. Вот и я лелеял мечту повторить его подвиг, о чем и поведал товарищу.

Он улыбнулся, но поскромничал:

- Лишь бы удача была на нашей стороне.

Выезжая из гаража, мы встретили партнёра по рыбалке Юрия Петрова, что показалось мне хорошим предзнаменованием. Он пожелал нам удачи: " Ни хвоста, ни чешуи, " и посетовал на боль в спине, которая не дала ему занять свое место в лодке.

Машина мчалась по трассе Томск - Каргасок прямо на север Томской области, мы ехали в Молчаново, на Федоровские пески, на которых я однажды был и неплохо поймал рыбу, в том числе большого судака весом 4 кг.

Сегодня была суббота, и мы ехали с ночёвкой.

Молчаново - село районного масштаба, расположено в 200 километрах от Томска. Основано тремя казаками Молчановым, Лавровым и Сысоевым. В нашей памяти остались два казака Молчанов, его имя носит село и Сысоев, дом которого на сваях из  лиственницы стоит 140 лет. Предки Лаврова, наверное, в МИДе лавируют между врагами, а в Молчаново не прижились.

В Молчаново хорошая церковь и шикарный Дом культуры, но основное занятие - рыбалка испокон веков. Поэтому славится для отдыха база " Премудрый пескарь," но это не для настоящих рыбаков, это больше для туристов. На этой базе полная цивилизация от телевизора до сауны, а это все же излишество, увеличивающее стоимость рыбалки, а главное, уменьшающее ее время.

Мы будем останавливаться в более скромной, но лучше приближенной к самой рыбалке, базе отдыха.

Надо отметить, что селу более 300 лет, и река не только давала пропитание здешним его обитателям, но и двигала село по прихоти природы, связанной с течением реки. За три столетия, переместив село на несколько километров, а самое большое наводнение произошло в начале войны 1941 года, когда лёд раздавил не один десяток домов, он таял до середины июля. И мы спешим в это село.

Три часа и мы на берегу великой реки Обь. Выгружаем лодку на берег и начинаем заполнять ее всякой всячиной, так необходимой для рыбалки и проживания на базе, которая расположена на левом высоком берегу реки в получасе езды. Закрепляем лодку и заносим свой скарб в один из домиков. У Альберта есть на базе свой домик, но хозяин базы, Эдик  Луговской,   сдал его другим, нам же выделил свободный, так как заранее его не предупредили о приезде. Так поступают многие владельцы домиков, разрешая распоряжаться своими владениями хозяину базы, главное, чтобы была сохранность и возможность остановиться в любое время. 

В принципе всем выгодно.

Мы заселяемся в достаточно большой дом, рассчитанный на четверых постояльцев. 

В нем стояли печка, кровати, плитка, электрочайник, стол со стульями, в сенях большой морозильный ларь для рыбы - а что ещё надо для рыбака?

Время уже обед, мы торопимся на рыбалку, потому что темнеет уже в пять часов, поэтому перекусываем быстро и выезжаем на лодке в сторону Федоровских песков.

Лодка несётся по реке, разрезая воду, а когда попадаются волны, то подпрыгивает на них, разметая брызги в стороны.

Правый берег реки высокий, изрезанный половодьями. То в одном, то другом месте он разукрашен либо  упавшими  или ещё падающими деревьями, кажется, что он дышит. То и дело от него отваливаются груды земли, вода делает свое дело, меняя со временем не только рельеф, но и русло - это не в городской черте, где люди надевают берега в бетон, здесь берега не защищены, поэтому они вычурны и  страшноваты в результате постоянной борьбы с водной стихией.

Иногда отголоски от этой борьбы мы встречаем на пути - темные стволы деревьев, которые Альберт умело обходит.

И вот мы на самих песках. Их ширина около одного, а длина с десяток километров. Мы начинаем троллить. Каждый из нас закидывает спиннинг с воблером, каждый по своему борту. Воблер отпускаем на расстояние до 30 метров, фиксируем на таком расстоянии. Лодка движется с маленькой скоростью и воблер за нами в толщах вод. Если рыба берет его, то ощущаешь удар и сообщаешь партнеру, чтобы тот  быстрее сматывал леску на  своем спиннинге, чтобы вытащить добычу без проблем с взаимными зацепами.

Так и бороздили речное дно, двигаясь то в одну сторону, то в другую.

В эхолот видно, что щуки стоят, словно в очереди в магазин, где продавец отсутствует, но на наши воблеры не обращают внимания, видимо, у них там товар получше.

Однако вскоре Альберт поясняет, что высокое давление является причиной их пассивности.

Это предположение подтверждается и другими рыбаками из Новосибирска, Междуреченска и Кемерово, которых мы встречаем на просторах Оби. Никому еще удача «не улыбнулась». Мы меняем места и все бесполезно. А уже начинает смеркаться. Альберт предлагает прекратить наши потуги и двигаться к базе, чтобы завтра пораньше встать и начать новую эпопею в рыбалке.

Я нехотя соглашаюсь, хотя мне тепло и рыбку не поймал.

Но команда есть команда, начинаю крутить ручку спиннинга. Вдруг Альберт резко повернулся:

" Крути быстрее, у меня рыба."

Я ускорил свои движения и с некоторой завистью стал смотреть в сторону товарища.

Он вытащил кострюка на килограмм, которого воблер зацепил за бок.

- Случайная добыча пойдет под водочку, - усмехнулся Альберт.

От меня возражений не последовало.

Через полчаса печь весело трещала, а Альберт готовил шурпу, сказывалась его киргизское происхождение.

Я был у него на родине в Джалал-Абаде, застал отца, учителя - киргиза, спокойного и рассудительного, умеющего слушать и маму его, русскую, любящую своего сына, хлопотавшую вокруг нас.

Лепешки, чай, орешки и фрукты всегда подавались в первую очередь. Альберта они любили по - особенному, все же он женился на русской девушке и жил в Томске с молодости. До перестройки работал начальником цеха по производству утюгов на заводе " Сибэлектромотор".

Тогда - то я и познакомился с ними, с тех пор наши отношения не прерывались, хотя в последнее время пересекались мы реже. Отношения были и деловые, и денежные, даже открывали вместе предприятие " Березка" в Джалал-Абаде, но даже разные катаклизмы не испортили дружеских отношений, наоборот, они крепли с годами. Альберту можно было позвонить в любое время и попросить денег, ни разу я не слышал вопросов типа:

- Когда отдашь, или зачем такая сумма?

Был один вопрос:

- Куда перегонять?

Правда я со своей стороны всегда называл срок возврата, прекрасно понимая, что любому человеку это необходимо знать и никогда не нарушал слова. Это был один из немногих людей, с кем можно было решать дела на словах.

Вот и отменная шурпа уже появилась на столе. На отдельной тарелке лежали кусочки кострюка, обильно посыпанные солью и перцем, а в стаканах по сто граммов водки. Мы пьем за родителей и закусываем кострюком. Рыба тает во рту, а перец и соль заглушают запах водки, обжигая приятно гортань.

Через час мы сытые и немного усталые падаем в свои кровати.

Утром я поднимаюсь рано, в шесть часов и начинаю шуршать по комнате. Затапливаю печь и ставлю завтрак. Альберт просыпается, но не встаёт. Мне говорит:

- Что- то голова тяжёлая, видимо, давление опять высокое. Я ещё посплю, поедем попозже.

У меня вариантов нет, придется подождать.

Я прошёлся по территории базы, поговорил с рыбаками. Никто не мог похвастаться уловом за вчерашний день. Сегодня давление поднялось ещё выше. Это не радовало, Надежда на успех становилась призрачной, но я понимал, что на рыбалке возможно все.

Альберт поднялся только в девять, а в десять мы уже рассекали водные просторы могучей реки.

Ветер быстро освежил нас, а брызги рисовали плавную дугу, убегая от корма лодки. Мне нравилось такое путешествие, когда тело хорошо запрятано от холода. Ногам в чунях даже было жарко, несмотря на тонкие носки.

Вскоре начался троллинг, бросали спиннинги и потихоньку гоняли лодку под песками. Однако наши усилия рыбы не хотели замечать, поэтому сигареты от безделья дымились одна за другой.

Иногда мы меняли воблеры, а потом и вовсе сменили место, но все бесполезно. Настроение исчезало вместе с надеждой. Мы снова вернулись на Федоровские пески, но занимались не рыбалкой, а разговорами. Вспоминали родителей, Альберт посетовал, что так и не съездил к моим родным. Я расспрашивал, как дела у его брата и сестер, когда планирует поехать к ним, вспоминали свадьбу в Джалал-Абаде, которая происходила без света, при кострах, как до революции под звуки длиннющих труб - карнаем и сурнаем.

Перетерли свои небольшие дела, своих детей и моих внуков, а рыба спокойно отдыхала в толщах вод. Да и не только от наших воблеров, но и от других незадачливых рыбаков, которые жгли бензин впустую.

Время приближалось к трем часам, критической точке, мы понимали, что до темноты нужно уехать с базы - Альберту утром в понедельник нужно быть на работе.

Первый не выдержал Альберт:

- Давай, сворачиваем удочки, пора на базу.

Мне не хотелось, тем более недавно мне Альберт дал французский красивый воблер, который он купил за две тысячи рублей. Защелкивая его, я подумал, что на эту стоимость можно было купить 20 кг речной рыбы.

Но ответил согласием:

- Хорошо. И стал сматывать леску. Неожиданно воблер вернулся и остановился, леска сильно натянулась. 

- Черт, зацепил,  - выругался я и стал приспускать леску.

Но через минуту снова стал сматывать, и она покорно стала ложиться виток к витку на катушку.

Я встал и попросил прикурить Альберта. Тот чиркнул спичкой, поднеся ее к моей сигарете.

Но в это время спиннинг, находящийся в левой руке, резко дёрнуло в сторону, так что я правой рукой затушил спичку и выбил сигарету изо рта. Но все это уже не имело значения.

- Там рыбина, - крикнул я, держа спиннинг обеими руками.

- Удилище подними вверх, крути тихо, но не давай слабины, - командовал как можно спокойнее Альберт,- я приготовлю сачок.

Но у меня снова пошли непонятные дела, леска крутилась без напряга:

- Похоже, сошла, - несколько удручённо сказал я, замирая от волнения.

- Не расслабляться - крути, не останавливайся, - голос Альберта придавал мне уверенности.

И я крутил, как говорил товарищ.

И вдруг резкий удар, и огромный хвост взлетел метрах в семи по левому борту от меня, обдавая брызгами.  Я удержал спиннинг, но теперь катушка двигалась с трудом, как несмазанная телега в гору.

Я готовлю сачок, подводя к борту, и Альберт, схватив сачок, опустил его в воду.

- Давай подводи к борту.

Я подтянул добычу уже почти к борту, как она резко рванула и потянула к мотору и, обогнув его, оказалась на правой стороне.

Альберт успел сунуть в ее сторону сачок, но удар хвостом сломал его.

- Черт, держи, я сейчас, - крикнул Альберт, - ослабь немного, дай немного воли, пусть энергию скинет.- А сам быстро выправлял сачок.

Я держал, то отпуская немного, то потягивал щуку, не ослабевая натяга.

Наконец состоялся дубль два, и щука попала в сачок, который мой друг и вытащил.

Красавица - пленница оказалась в ловушке. Человеческим голосом не сказала ни слова, она проиграла....

А мы веселились, фотографируясь на берегу, то вместе с ней, то по одному.

Нам в этот раз повезло. Говорят, кто не умеет, тому и везет, а Альберт сказал:

- Лучше одну такую поймать, чем много, но мельче. Я и то давно таких не ловил...

Но в следующий год он поймал рыбину намного больше, целых 20 кг, а мы хоть и не в день рождения президента, но все же выловили не меньше, чем он.

Больше я не был в Молчаново, хотя мечтаю, но плату за щуку внёс. Поучаствовал в детском празднике, который устроили казаки для местных детей  в декабре 2024 года. Подарил ребятишкам свой шикарный торт, украшенный изображением  героев сказки и мультфильма " Дружба" и свои детские книжки.