- Михалыч, на Чаны едешь?
- Когда?
- Второго января выезд.
- Да хоть сейчас.
Звонил Николаич. Вообще-то, как и в предыдущей поездке Николаевичей было два и оба Сергея. Жили они с противоположных сторон одного и того же дома. На этом «родство» их заканчивалось, но начиналось другое, хобби - рыбалка.
«Мормышка и спиннинг, рыбалка каждый год.
Зимою и летом нас к себе зовёт.
И жёны в поход нам готовят бутерброд.
Рыбалка, рыбалка - в душе у нас поёт»…
Одного, за неугомонный характер в детстве, начали кликать Чертёнком. Но Серёжа сильно вырос, и всеравно иногда в разговоре между собой пролетало беззлобное и безобидное как в детстве:
- У Чертёнка спроси, он знает…
Вновь за рулём Ховера был он, вновь без сна и с кажущейся лёгкостью мчал он нас на Чаны, на рыбалку в непознанное там нами глухозимье. На этот раз у нас было два навигатора: Один на лобовом стекле в машине, другой – второй Николаевич, знающий дороги вокруг дома на многие тысячи км. И даже завяжи ему один глаз, он мог точно указать нужное направление.
Как и в последнюю поездку, закупив в Барабинске мормыша, ещё ночью прибыли на место. Геннадий уже ждал. Рая, опираясь на батожок, начала делать первые робкие, но радостные шаги. 
Ещё затемно начали выдвигаться на лёд. Дороги на Колояр не было, поэтому пытать счастье решили в Староярково.
Вмёрзшие в лёд, на приличном отдалении от берега лежали одиноко оставленные на зимовку лодки.
- Воды в этом году мало, а дно здесь илистое, тащить лодки по нему невозможно – сам погрязнешь. Вот и оставили их здесь.
Берег плавно уходил вглубь озера, очень плавно, непривычно далеко разделяя редким камышом деревню от воды
- Место здесь неглубокое, тянется далеко. И лишь левее, там будет поглубже, метра четыре.
Геннадий вглядывался в бесконечность Чанов, пытаясь найти ответ на немой вопрос:
- Где искать рыбу?
Его наказ:
- Рыбу мормышем не кормить, будет противоположный результат.
Помнили все. По накатанной колее в нетерпении рыбалки двигались, выискивая своё заветное место вдали от шумной толпы. Как и все надеялись, что уж нам-то точно повезёт. Мы же не вредные. Ловят люди рыбу, радуются и нам радостно, мы не завистливые.
Выбрав избуренное место, остановились.
Ещё готовясь к поездке, Геннадий наказал, чтобы взяли балансиры. И сейчас, находясь в томительном ожидании поклёвки, запустив под лёд самые изысканные, все начали рыбалку в предвкушении предстоящего пира. Но пир как-то откладывался, рыба не шла. Лунка на бархане принесла первый желанный трофей: окуня грамм на шестьсот, тут же следом такого же другого и увесистого третьего, который никак не хотел заходить в лунку. И так и не сдавшись – ушел, видимо уводя с собой стаю. Переезд на другое место дал добрый результат. Ловили все: и на большие, и на малые балансирчики. Ловились хорошие окуни, но время быстро закатывало солнышко за горизонт. Место было определено, помечено, оставалось дождаться утра и уже по серьёзному отработать это рыбное место на следующий день.
Утро следующего дня было такое же морозное. Но, приехав на своё место, увидели несколько машин. Они безмолвно стояли в темноте, выключив габариты и дожидаясь рассвета, так же безмолвно привлекая к себе вновь приезжающих. Рыбалка ещё не началась, а на вчерашнем разведанном нами пятачке уже стоял табун самых разных машин: от скромной советской классики до вычурно модного буржуйского писка.
Ещё в темноте самые нетерпеливые начали безуспешные махалки с балансирами. Рыба молчала, забыв про жадный вчерашний вечерний выход. И лишь к обеду, по приезду новосибирцев с мормышками и мотылём рыба начала проявлять свою активность. Побросав балансиры, толпа дружно перешла на несущие удачу мормышки.
Рыбачье счастье, много ли надо простому русскому мужику. Начался клев, и всё плохое забыто, у всех радость, приятная спешка. Души светлеют, глаза блещут.
Рыбья стая, неся потери, сместилась. Сместилась и азартная гурьба рыбаков, незримо ведомая каким-то неизвестным науке чувством и передвигаясь по льду вслед за окунями. Мы такие, рыбу найдём, лишь бы клевала. А клёв был на голую, на мотыля, с прикормкой именно мотылём. Испытанная в стороне от всех прикормка мормышем действительно имела обратное действие – клёв в этом месте прекратился.
Этот вечер перед ночлегом прошёл в разговорах. Не видя в нас апломба важняков, разговорилась и Рая. Непростая судьба свела их с Геннадием. Когда-то бросив всё, как жена декабриста, поехала за ним в неизвестное далёко, в поисках своего обыкновенного земного счастья, потеряв на тернистой русской дороженьке своих сына, дочь и внука.
Не приведи Господи потерять родное дитя, а здесь сразу троих… Каким же надо быть человеком, какую волю иметь, чтобы пережив всё найти в себе силы жить дальше. Жить с раной в душе, не заливая горе водкой и жалуясь на жизнь, а наоборот - даже не касаясь рюмки, поддерживая и подставляя плечо друг другу. Прощаясь с ними верилось, что заживут раны и вновь без батожка встанет на свои ноги Рая. Вновь они будут ездить с Геннадием за рыбой, ещё более укрепив незримые нити дружбы и преданности, вместе переживая все тяготы и радости их не простой, не обыденной жизни.
Последний день выдался морозным. Люди успели присмотреться и познакомиться, выделяя сильных, удачливых и тех, кто не совсем угадал со снастями. Рыбалка в этот день оказалась на удивление короткой, как вспышка. Одаривая окунями быстрых и подготовленных. Но миг был короток: лишь часок, другой. Чаны вновь преподносило свой каприз. Раззадоривая на будущие встречи, на новые яркие радости. Околдовывая и привораживая, заставляя, несмотря на расстояние, на вечную спешку и нехватку времени, морозы и переметённые дороги мечтать о возвращении. Озеро, похожее на море, с необозримыми ледяными просторами зимой. Притягательно красивое своей изумрудной зеленью летом. С прогретой до самого дна солёной водой. И яростное, как страшный монстр, ощериваясь в неожиданно налетевшую непогоду. Пожирая всё, что может тонуть, своими вмиг почёрневшими двухметровыми волнами, не щадя ни малых, ни старых, ни лодки, ни людей.
