Котька

Памяти настоящего рыбака.

Мой родной дядька, Костя, был Настоящим Моряком. Крепким, коренастым, от рождения смуглым за счет бурятских кровей и круглый год загорелым. Просоленным морским волком. Он носил черные усы и тельняшку. Он прикуривал папиросы, эффектно и небрежно зажигая спичку от своих штанов из брезентухи. Он не был многословным, но всегда к месту острил. Он без ума любил рыбалку, и я точно могу сказать – приучил меня к ней, наверное, и сам об этом не догадываясь. Он был и навсегда остался для меня безоговорочным авторитетом в рыбной ловле и одним из самых светлых людей в моей жизни.

Как-то раз морозным декабрьским вечером, у бабушки с дедом в гостях мы всей семьей ждали его возвращения из очередного морского похода. Он работал тогда, почти сразу же после армейки, на рыболовецком траулере. Ходил по морям-океанам, ловил настоящую рыбу. У нас было такое его фото – он, на палубе рыболовецкого судна, идущего посреди океана, верхом на только что выловленной неимоверных размеров рыбе-пиле.

В Новосибирске в тот день было где-то за двадцать мороза, зима в самом разгаре. Уже поздно вечером раздался звонок в дверь. Все бросились открывать - встречать. На пороге стоял загорелый, улыбающийся, но жутко замерзший Костя с двумя огромными дорожными сумками в руках. На нем были легкие цветастые шорты и гавайская рубаха с коротким рукавом... «Как-то не учел я, что дома уже зима!» - воскликнул он, вваливаясь в квартиру под радостные и охающие возгласы родных. «В Сингапуре садился в самолет – плюс тридцать, а у вас тут снег!» - громыхал он на весь коридор сквозь свои покрытые инеем усы.

Потом мы запекали бананы в духовке, с глупыми и блаженными улыбками жевали безумно вкусную и ни на что непохожую настоящую импортную жвачку и примеряли подарки. Помню, специально для меня он привез набор трусов «неделька», на которых оказались изображены, почему-то, ярко-красные розы. Все уверяли его – так это ж для девочек трусы! А он растерянно и сконфужено улыбался, но все-таки гнул своё, настаивая на том, что трусы эти мальчишечьи, что он уточнял при покупке, и что, мол, «Кирюха, да не обращай ты внимания - ничего они вообще не понимают в заграничных вещах!»

Так было светло и уютно тогда...

Почти все друзья и родные звали Костю ласково - «Котькой». Я же к нему всегда обращался, тоже, в общем-то, запросто, но не совсем решительно - «Костя». Он был хоть и дядькой родным, братом отца, но всегда для меня уж больно большим и загадочным – как океан, который я тогда еще и не видел.

Как-то раз мы шагали с ним в сторону речки с парой бамбуковых удочек и жестяной банкой червей. Среди разговора он вдруг строго спросил меня:

– А почему это, собственно, запросто так - «Костя»?

Мол, он ведь все-таки дядька мне, да и старше намного. Я смутился и тут же поправился:

- Ну хорошо, тогда «дядя Костя».

А он хитро так усмехнулся, и выдал в ответ:

- А какой я такой тебе «дядя»?

Я в конец растерялся, и молча шагал, насупившись и не понимая вопроса…

- Всю жизнь для тебя просто «Костя», а тут придумал какого-то «дяяяядю» - протянул он насмешливо и чуть скривив губы, чем окончательно вогнал меня в ступор.

- Да лааадно, не дрейфь – расхохотался, не выдержав, он - Костя, так Костя. Так держать! - и хлопнул меня по плечу.

Впереди, сквозь проулок меж дачных домов уже виднелась река. Родная и любимая с детства Обь.

Рыбачили мы с ним много раз (хоть и не часто), но ярко запомнился мне только один эпизод, который на всю жизнь поселил во мне уважение к Косте как к рыбаку, а в конечном итоге и меня сделал таким же упертым рыболовом.

В тот день мы с ним накопали червей, сварили перловки и отправились на реку. С собой у нас была резиновая лодка, и рыбалка предвкушалась интересная – с лодки мне удавалось порыбачить довольно редко - и только тогда, когда на дачу приезжал он, хозяин резинки. Погода была не очень приветливая, а когда мы подошли к реке, начала портиться всё сильнее. Собирался дождь, который обещал быть холодным и долгим – был неласковый в тот год конец лета с постоянной слякотью и недельными затяжными дождями. Я, было, предложил порыбачить с берега, но Костя лишь снисходительно посмотрел на меня и сказал, что коль уж тащили лодку через всю Ягодную, то с лодки и будем рыбачить. Впрочем, он, хитро прищурившись, предложил мне остаться на берегу или вовсе пойти домой. Ну уж нет! – я тут же вспомнил, что возможность выйти на реку с дядькой на лодке представляется не так уж часто, и момент упускать ну никак нельзя. Загрузившись в посудину, мы направились к противоположному берегу залива – поближе к заросшей мелким ивняком косе. До сих пор хорошо помню – там всегда просто изумительно ловились неплохие ерши. К слову сказать, после тех детских рыбалок я больше никогда и не ловил ерша целенаправленно и в таких количествах, как тогда. Разве что случайно он попадался в прилове. А рыбка – то, в детстве считавшаяся мной легкой и заурядной по своим кулинарным качествам добычей, оказалась, как я понял много позднее, безумно хороша и в ухе и особенно вяленой. Сладкий, с насыщенным вкусом речной рыбы, ёрш, на какое-то время даже превратился в редкий деликатес, пока, к великой моей радости, не начал попадаться мне уже в хороших зимних уловах со льда.

Подойдя на лодке к косе, мы закинули удочки. Клевало не то, чтобы плохо - практически никак. А может мне так казалось потому, что подкравшийся дождик все-таки начал моросить, стало совсем серо и промозгло, и к тому же поднялся небольшой, но крайне неприятный на воде ветерок. Я крепился как мог, но вскоре начал поеживаться на ветру, дуть на руки и всем своим жалким видом показывать, что мне уже не очень-то и хочется сегодня рыбачить (редкий момент!). Костя же хмуро дымил папиросой, зажатой в уголке рта, сосредоточено сверлил глазами поплавок, и лишь изредка неодобрительно косился в мою сторону – мол, «быстро ж ты спекся, салага…». Наконец поняв, что я своим настроением буду только портить рыбалку, он молча взял в руки весла и погреб обратно. Дождавшись берега, я с облегчением спрыгнул на мокрый песок. Переминаясь с ноги на ногу и видя, что дядька не собирается выходить из лодки, спросил:

– Ну что, пойдем домой? Клева ведь все равно сегодня не будет.

- Да ну, ты беги, а я еще посижу – должен быть - отмахнулся он, и уверенно отчалил от берега.

Придя домой я пообедал, отогрелся, посмотрел телевизор, поиграл с дедом в шашки… Так прошло не меньше часа – Кости не было. А дождь за это время только усилился и полил уже пусть и мелкий, но ровный и монотонный. Что делать в доме? Скучно! Бабушка одела меня потеплее, я нацепил штормовку, резиновые сапоги, теплую кепку и поехал прокатиться по лужам на велике и заодно посмотреть – не идет ли Костя к дому. Я был уверен, что он либо встретиться мне по пути, либо я увижу его где-нибудь на берегу, сидящим с удочкой под кустом. Но увидел я картину, которая до сих пор стоит у меня перед глазами, как будто всё было вчера. Костя, как ни в чем не бывало, сидел в лодке на том же месте, где мы с ним пытались рыбачить уже больше часа назад. Шел дождь, дул холодный ветер, заставляя меня съеживаться, не смотря на теплую одежду и разогрев на велосипеде. А он, лишь чуть ссутулившись, сидел посередь воды, дымя папиросой и вглядываясь в поплавок. Постояв немного на обрыве, и так и не увидев у него поклевки, я развернулся в сторону дома и тепла…

Костя вернулся, наверное, лишь через час иль полтора спустя. Он ввалился в калитку, держа на одной руке лодку, а в другой удочку и… битком, как консервами, набитую литровую стеклянную банку ершей и прочей мелочи! То был, кончено, не ахти какой улов – но ведь сам факт!

- Ну вот, а ты сбежал! Клева не бууудет, клева не будет. Смотри! - просияв улыбкой, воскликнул он, и протянул мне банку.

Таким я и запомнил его в тот день – в мокром бушлате, продрогшим, но довольным собой и результатом. И что-то видимо, он заронил тогда мне в душу! Будучи истинным рыбаком до мозга костей, он радовался не столько количеству рыбы, сколько самой Рыбалке, которой, как и мне сейчас, не никогда не помешает ни плохая погода, ни размер рыбешки, ни чье-либо мнение на сей счет…

Когда Костя ушел, его друг и сослуживец, вечный остряк и балагур по прозвищу Лис, после нескольких прощальных слов о том, каким был Костя лучшим, настоящим и надежным другом, в своей традиционной дурашливой манере добавил: "Хороший был мужик, только рыбу ловил…" И едва начав смеяться, горько расплакался.

Я очень сильно жалею о том, что мы не общались с ним долгие годы – увы, так сложилась судьба. Жалею, что так и не успел порыбачить с ним в моей настоящей, взрослой рыбацкой жизни. Но точно знаю, что мы еще встретимся. И конечно еще порыбачим. Вместе.