Обская радуга. Черный и Эпилог.

Черный.

Последняя достойная щука в этом году весила 6,25 кг. Взвесили, на этот раз, сразу. Поставил черный виброхвост, и с первого заброса клюнула, хотя поклёвки были редкими. Петя Губин, учились с ним в 7-й школе с первого класса, не даст соврать, ловили с одной лодки. А Вася Робинович добавил бы: «Я таки не верю в подобные случайности».

Хотя в тот день ловила и морковка (Петро поймал на 6,75 кг.), и салатка. В низовьях Обь мутная из-за глинистых берегов. И сильного ветра. Подходит любой яркий или контрастный цвет, лишь бы пересеклись пути-дорожки.

Черные приманки интересны тем, что ловят одинаково хорошо в разнополярных условиях. Они нужны либо в сильно замутненой воде, цветом напоминающей картонную коробку, либо в кристально чистой, как в Чемском пруду. Ныне этот пруд спущен, а раньше в нем ловился даже хариус на удочку. Черные вертушки и твистеры были самыми уловистыми.

Когда приезжаем на озеро километров за 100-200, времени остается мало, так как надо сделать стан, накачать лодки. Чтобы к ночи была готова уха, одеваю маленький, пузатый воблерок, черного цвета с одним тройничком на хвосте и струной от гитары №2 перед носом. Обрабатываю, по возможности, самые длинные окна между прибрежной травой и лопухами кувшинок. Собираю им всё подряд: окуньков, щурят (один раз долбануло на кило двести) и сразу готовлю уху. Это как традиция.

На Оби никогда не видел чернокрылой стрекозы. Зато ее много рядом, на Ине. Насекомые эндемики делят водоемы на ареалы постоянного обитания. Массово вылетают по очереди. В черте города никогда не видел чернокрылого ручейника, только большой коричневый и мелкий серый (с усами впереди). Зато в районе Белоярки (70 км. ниже), в периоды вылета, от него спасу нет: лезет и за шиворот, и в карбюраторы моторов. Вечерние гудящие облака из белой поденки (усы из хвоста) черного цвета. Это радует, это очень хорошо, это начало пищевой цепочки. Большое или малое количество хищной рыбы: судака, окуня, щуки, зависит не от того, сколько мы ее ловим и сколько зарыбляем, а от количества насекомых, порождающих биомассу водоема. Они, кстати, тоже чем-то питаются. Ничто из ничего не возникает. А большое количество насекомых – это в первую очередь экология. Если земснаряд нарыл голых песков, то ровно три года пока дно не обрастёт бекарасом, там нет ни мелкой рыбешки, ни хищника. Рыбу травить не надо, достаточно травануть мелких козявок и никогда ни одного хищника там не будет. И спиннингистам там делать нечего.

Самая чистая вода в Оби, как и в других реках, зимой. Купили с Нагаевым лицензии и пошли на залив ЖБИ. Рыбачить решили в перемычке между котлованом и Обью. Евгений устроился сразу на спуске, я пошел под тот берег. Поклевок нет, Жека, я увидел, пару раз застал. Подошел к нему, у него 6 рыбок. Он старательно прятал это от чужих глаз. Мормышка черная. Поставил чёрного «мураша» (напоминает восьмерку) с желтым кусочком кембрика и сразу стал хорошо ловить. Поняв, что всё равно забурят применил старый приём: слева и справа пробурили еще по лунке, положили на них по удочке. Чуть-чуть дальше – буры, рюкзаки. А рыбу стали бросать перед собой, метра на полтора. Бросали демонстративно, чуть не выше головы, чтобы издалека видно было. Минут за 10 нас забурили, даже вплотную сзади, естественно. Наступила тишина, бурить больше, при всем желании, было негде. Только у всех рыбаков по одной лунке, а у нас по две. Рыба, слегка ошалев, снова начала активно ловиться. Куда ей деться с подводной лодки. Когда клёв на одной лунке стихал, давали ей передохнуть, обрабатывая вторую. Клевало и у дна, и в полводы, и под самым льдом (подъязок, елец). Клевало без мотыля, и на стоячую, без игры. Привстанешь размяться, а все равно клюёт. На чёрного мураша с двух лунок поймал полторы сотни обских рыб. Окунь, окунь, ёрш, сорожка, подлещик, ёрш, подъязок, елец и три судачка. Это было за пять лет до нашествия уклейки.

Пока не дадут апрельскую воду, вся рыба лежит по облюбованным приямкам, обрастая пиявками. Однажды в марте, с заледи (не подходя близко к краю) вытащил черного килограммового судака. Даже полосок было не видно, только брюхо чуть светлее. Принес на работу, всем показал, пиявки пучками, а цвет под грунт, на котором он залежался. На обском водохранилище такого нет, вода без течения, всё спокойней. Попался, как обычно с берега, на баковый стример. С лодки дальность не нужна ловим виброхвостами. Виброхвост той же длины, что и стример весит 12 грамм, стример – ноль. Стример не парусит ни в воздухе (дальность), ни в воде (течение), поэтому чаще используется с берега.

На черном фоне люрекс смотрится выигрышнее.

На рыбалке не должно быть ситуации, когда приходится разводить руками, олицетворяя беспомощность. Ни по одежде, ни по еде, ни по питью, ни по реппелентам, ни по ножницам-пассатижам, ни по бестолковому якорю или вёслам. Помимо всего прочего в твистербоксе должен валяться супер-клей, черный маркер и черная изолента. Допустим вы подобрали нужный цвет, но понимаете, чтобы ловить не через заброс, а с каждого - виброхвосту нужна черная спинка. В магазине таких не было. Достали маркер, нарисовали спинку, подули на нее – и в реку. Если нарисуете дома, то перепачкается вся «резина», ловить придется «зебрами».

Черной изолентой полезно не полениться перемотать стыки перед рыбалкой. Уйдут лишние проблемы, стык – слабое звено. Допустим вы отцепляете крючок друга, с якорной веревки, а под вами оказался спиннинг, а под ним дужка подсака. Навалились грудью – сломали. Сотни вариантов. Кто-то со психу выбросит обломок за борт. Кто-то выпрыгнет сам. Кто-то с горя нальёт стакан, кто-то скучно соберется и вернется за 500 км домой, кто-то попытается вклеить гвоздь. Сотни вариантов. Правильный один. Надо взять чёрную (под цвет бланка, чтобы меньше напоминало) изоленту, сложить два обломка вместе, плотно перемотать и через три минуты тащить следующую рыбу.

Небольшая «операция» и через три минуты рыбалка продолжается.

Черным маркером можно отметить края самых длинных продольных трещин и перед обмоткой сложить так, чтобы по центру удилища между ними было 10 см, ближе к тюльпану - 5, ближе к комлю – 15. Мешающее кольцо легко на время удалить ножом, срезав лак с нитками со стороны металлической лапки. По приезду домой отнести мастеру. Тот сформирует новый стык и посадит на клей. Было двухколенным, станет как-бы трех. Они и по шесть колен в магазинах встречаются и ничего – люди ловят. Рыбалка должна приносить только положительные эмоции, на то она и существует. 

Эпилог. 

1996 год. Транспортный узел «Речной вокзал» жил своей обычной жизнью, пропуская через себя огромное количество людей и автомобилей. Почти над головой гудела серая трубка метромоста. Под ним, на берегу, народ брал штурмом автобусы, идущие в сторону Академгородка. Шла бойкая торговля: сникерсами, бананами, куриными окорочками, недавно дефицитным бельем. Бомжи, не все в то время становились олигархами, сменяли милицию. Милицейские фуражки бомжей. Мужским басом, гремела музыка популярной, в то время, группы «Мo-Дo», - «Гуд гуд зупaр гуд, алле зупaр гуд!» Тут же, ветераны зарабатывали на жизнь, играя на гармошке и пристукивая ложками.

Изредка поглядывая на всё это, я заканчивал набивать свои вёдра крупным окунем. Попалась одна обская щука – ярко зеленая и красноперая. Рыбалка шла к концу, а время к полудню. Лодка стояла в ухвостье острова на небольшой глубине с чистым, песчаным дном длинной косы. Блесну бросал на отмель и выводил на неё. Ни травы, ни зацепов, не было. Забросы делал не далее 15 метров и, будучи в идеальных условиях, в смысле ощущений, даже заскучал. Над городом зависла, хорошо заметная с реки, черная шапка смога. Южную, экологически чистую, половину неба, также затянула какая-то мгла в виде высоких, светлых, сплошных облаков. Взошедшее солнце очерчивалось ярким белым кругом, на который было безболезненно смотреть. Прошел первый азарт, а клёв вдруг «замудрил». Сделав около пяти пустых забросов, я решил изменить тактику и послал блесну подальше и чуть ниже по течению. Зацеп. Мысленно укорил себя – «доэкспериментировался!» Дернув несколько раз, собрался было постучать по комлю удилища ребром ладони. И только занёс руку, как со дна мне «ответили» сильным, плавным рывком. Как-будто на дне кто-то «ворохнулся». Зацеп? Левой рукой надавил на рукоять катушки, а правой – потянул удилище к себе. Сердце забилось где-то в горле. Наконец, со дна что-то стронулось и плавно потащилось за блесной. С трудом сделал несколько оборотов катушки, чувствуя на другом конце лески что-то вроде мокрой телогрейки. Стравливать леску у меня нет привычки. Рыбу я всегда «держу», «держал» и в этот раз. Неожиданно «запела» катушка – заработал механизм исключающий обрыв лески, а вслед за этим – рывок! Рыба начала уверенно терзать мою снасть.

Беспорядочная борьба, с переменных успехом, длилась около десяти минут, а потом рыба устала. Неожиданно рукоять катушки пошла. Медленно, но пошла. На блесне чувствовалась тупая тяжесть, изредка потрескивала катушка. И вдруг, в десяти метрах от лодки, всплыла нельма. Сибирская белорыбица. Узнал я её сразу, других таких рыб в Оби не водится. Стремительное, брусковатое тело с «лещевой» чешуёй, острое рыло, лаконично расположенные серые плавники, один из которых, на спине у хвоста, был «жировой» - привилегия всех лососей и сигов.

Рыба спохватилась, ушла в глубину, потянула леску вниз по течению, за мотор, мимо него и вынырнула с другого борта. Борьба продолжалась. Окуневая блесеночка блеснула латунью где-то под глазом, вся на виду и держа рыбу еле-еле. Неожиданно спокойно пришла мысль, - «не взять». Крючки стояли шестой номер. Рыба нырнула, но не глубоко. Я видел, как устало извиваясь, она пыталась уйти вверх по течению. Вскоре, однако, всплыла и в изнеможении улеглась у борта. Огромная серебристая торпеда длиной в половину моей лодки. Большие серые глаза. Мизерный лепесток блесны в углу пасти.

Решился брать рукой и только опустился на колено, как у борта поднялся целый фонтан воды «Чпок!» - из тучи брызг вылетает блесна и сразу всё успокоилось.

Встал весь мокрый и долго смотрел, как нельму уносит течение… Так и уплыла она, не сделав ни одного самостоятельного движения. И её, и мои силы, были отданы борьбе. Взгляд мой упал на ведро, стоявшее рядом. Оно было полным окуней. Повернулся, завёл мотор, достал якорь, включил скорость и напрямую поехал на базу. Со всего хода вылетел на мель, про которую совсем забыл, пропахал винтом песок, сорвал шпонку. Двигатель взвыл – пошёл в разнос. Заглушив «Вихря», сел за вёсла и слегка размялся. На базу вернулся в форме – мог спокойно рассказать приятелям о случившемся. Крупная добыча всегда уходит чаще мелкой.

На следующий день моя лодка снова летела по сумеречным просторам Оби к знакомому перекату, на котором сегодня должен быть окунь. Немного проспал – всходило солнце. На противоположном берегу оно отражалось тысячами огней городских окон. Небо было ясное, чистое, голубое и в нем парили чайки. Белые чайки сидели и на серых валунах, и на ярко-желтом песке, а за ними вздымался густой зеленый тальник. Под палубой нижегородский «Романтик» выдавал «Триллер» Майкла Джексона. Теплый встречный ветерок распирал грудь, в горле слегка першило нетерпение, а я уже давно знал, что такое состояние называется счастьем.

Конец серии статей "Обская радуга".

С уважением ко всем, кто пропах таловым костром репеллентом и рыбой, Сергей Шаталов.